Через месяц в широкий прокат выходит один из самых дорогих российских фильмов «Сталинград» (бюджет $30 млн), который был снят Федором Бондарчуком к 70-летию со дня победы советских войск в Сталинградской битве. Это первая российская картина, снятая в формате IAMX 3D.

С продюсером картины Александром Роднянским мы встретились в Киеве на медиафоруме Kiev Media Week. Естественно, первый вопрос был о «Сталинграде».

— Александр Ефимович, в столь дорогой картине нет ни одного российского актера первого эшелона. Это ваша политика, или популярный артист не является гарантом кассовых сборов?

— А кого вы считаете топовыми актерами?

— Владимир Машков, Константин Хабенский, Евгений Миронов, Сергей Безруков...

— У меня были фильмы с этими большими артистами, но в основном это были телевизионные картины киношного качества. Скажем, «Достоевский» или «Белая гвардия». Сейчас мы запустили в работу сериал по книгам Вайнеров из цикла романов о следователе Тихонове, где главную роль сыграет Машков. Что касается Хабенского, то он — наш с моим партнером Сергеем Мелькумовым товарищ и сыграет главную роль в нашем фильме под условным названием «Цой и Цукерберг». Но, в принципе, вы правы. Для меня наличие звездных артистов не является гарантией кассового успеха, хотя и Машков, и Хабенский — прекрасные артисты. Полагаю, что они и сами это очень хорошо знают, поэтому оба чрезвычайно избирательно относятся к тому, что им предлагается. Приходится очень стараться, чтобы убедить их сниматься в определенных проектах.

Да, я люблю молодых артистов и режиссеров, но это не означает, что это мой принцип. Я просто не боюсь того, что в главных ролях будут мальчишки и девчонки, которых никто не знает.

— «Сталинград» попал в широкий прокат в Китае. Как вам это удалось, и чем эта картина заинтересовала китайцев?

— Честно говоря, вначале я даже не понял, почему так произошло. Потом уже выяснилось, что в списках предпочтений массовой аудитории Китая на втором месте — фильмы про войну. Они очень любят этот жанр и хорошо знают советское военное кино. Поэтому известие о том, что мы снимаем масштабный «Сталинград», очень их возбудило. Несмотря на то, что мы на съемочную площадку прессу практически не пускали, нам пришлось сделать исключение ради двух китайских изданий. С ними проще было согласиться, чем отказывать.

«Сталинград» (2013 год), бюджет $30 млн

Цензуру в Китае картина уже прошла, лицензию на прокат получила. Выпускать в прокат в Китае, как и во всем мире, будет Sony Pictures. «Сталинград» стал первой русской картиной и второй неанглоязычной в дистрибуционной истории голливудского мейджора Sony Pictures. Первой была «Крадущийся тигр, спящий дракон» Энга Ли.

— Вы в сентябре запускаете в работу фильм о создателе соцсети «ВКонтакте» «Код Дурова». Был ли разговор с самим Дуровым, его пожелания учтены? Появится ли он сам в фильме?

— Дурову, я думаю, не нужно появляться в кадре. Актера, который будет его играть, мы еще не выбрали. У нас есть несколько артистов, которые очень похожи на него, но это не является главным условием выбора на эту роль.

С Дуровым я до этого не общался и думаю, что и не буду. Картина будет сниматься по бестселлеру в жанре нон-фикшн — документальной книжке. Это фактически беспрецедентная журналистская работа, в которой собран огромный массив материалов о создании «ВКонтакте», о самом Дурове. О том, как он построил целое государство в интернете, о его желании прорвать все границы, его отношениях с деньгами, политикой и, конечно, с пиратским контентом.

— Летом Спилберг заявил, что Голливуд стал заложником высоких бюджетов и в скором времени кинокомпании могут обанкротиться. «Сталинград» с бюджетом в $30 млн стал одним из самых дорогих российских фильмов. Есть ли смысл поднимать бюджеты российского кино, если дорогую картину окупить гораздо сложнее?

— Если вы претендуете на внимание широкой аудитории, то должны отдавать себе отчет в том, что в кинотеатрах доминирует высокотехнологическое, аттракционное зрелищное кино, сделанное, как правило, в Голливуде. Они-то и начали в свое время гонку бюджетов. Именно Спилберг и Лукас, которые заявили о возможном конце эпохи мегаблокбастеров, и начали эту гонку своими первыми картинами.

В случае с российским кинематографом, который имеет выдающуюся школу, традиции и творческие достижения, есть как минимум 200 миллионов русскоязычных зрителей, которые нуждаются в своем контенте, своем культурном коде, транслируемом в современной увлекательной форме. Совокупный бюджет всего русского кино не превышает бюджета одного американского мегаблокбастера. А конкурировать мы вынуждены в нашем прокате именно с американскими фильмами, сделанными за 200 и более миллионов долларов. Наши редкие большие фильмы с бюджетом максимум в $30 млн должны выглядеть не хуже...

Для системной реализации этих амбициозных замыслов нужно научиться окупать свои фильмы не только у себя в стране, но и за ее пределами. В случае со «Сталинградом» это, скорее всего, получается. По крайней мере уже заинтересовали голливудскую студию, которая и выпустит наш фильм на рынках Европы, Азии и Америки. Именно с подобными амбициями, надеждами и планами — заинтересовать, увлечь, завоевать аудиторию и своей страны, и других — идут на риск кинематографисты, пытаясь снимать большие фильмы.

— «Обитаемый остров» провалился в прокате, при бюджете $36,5 млн он собрал $27 млн, насколько сильно этот факт подкосил доверие инвесторов к вам?

— Называть провалившимся фильм, собравший почти $30 млн, мягко говоря, не совсем правильно. Почти столько же собрала картина «Легенда №17» (бюджет картины - $10 млн - Авт.), которая сейчас считается лидером российского проката среди отечественных фильмов. Хотя, безусловно, «Обитаемый остров» не реализовал всех связанных с ним надежд. Но репутацию мою этот факт никак не подорвал. Ведь были и «9 рота», и «Жара», и «Питер ФМ», и «Облачный атлас»... Тем более что и такие гранды, как Спилберг и Лукас, снимали как чрезвычайно успешные картины, так и провальные с точки зрения кассы. Неудачи неизбежны, поскольку мы постоянно рискуем. Более рискованного проекта, чем «Обитаемый остров», у меня не было.

«Обитаемый остров» (2008–2009 годы), бюджет — $36,5 млн, кассовые сборы — $27,8 млн

— Почему вы так активно занялись прокатным кино, а не сериалами? Мне кажется, что заниматься телемувиками менее рискованно.

— Вы правы. Но мне просто неинтересно ими заниматься, в их производстве практически нет творческого компонента. То, что появляется сейчас на ТВ, схоже с конвейерным производством. Вторичные истории с плоскими героями и фанерными декорациями. Я же настроен на другое кино, стараюсь создавать некие события из фильмов и сериалов. Это намного рискованнее, но и выигрыш несоизмерим... Если я и продюсирую сериалы, то они ближе к кино. Например, «Достоевский» или «Белая гвардия», или сейчас снимаемые «Бесы» и вышеупомянутый сериал по романам Вайнеров. Это для меня кино, в котором действуют объемные характеры, сложные герои и существуют неоднозначные системы отношений. Я работаю с очень талантливыми кинематографистами, и это для меня является основанием сделать тот или иной фильм. Я многим рискую, чтобы сделать следующий фильм с Андреем Звягинцевым (обладатель Золотой пальмовой ветви Каннского фестиваля за фильм «Елена». — Авт.), но этот фильм явно неприемлем для обычной программной сетки телеканалов. Однако я горжусь, что мы работаем над этим фильмом, и в этом и есть смысл работы в кино для меня.

Т/с «Белая гвардия» (2012 год)

Я отдаю себе отчет во всех рисках, но, объективности ради, мы часто и побеждали. И до, и после «Обитаемого острова» у нас было достаточно успешных картин. Но я полагаю, что относиться к кино и телевидению исключительно с финансовой точки зрения неверно. Бизнес для меня — естественный язык изложения и понятная система координат, в рамках которой принимаются решения по производству фильмов, но это далеко от линейной логики. Меня всегда привлекала идея делать сложные необычные картины и выигрывать на экспериментальных территориях. Это интереснее, чем механически воспроизводить некий усредненный контент. К нему быстро привыкают, и он неизбежно умирает. А свежие идеи и фильмы «стреляют».

Просто инвестировать в кино и телевидение не имеет для меня смысла. И кино, и телевидение не входят даже в ТОП-20 инвестиционно привлекательных областей деятельности. Если бы я хотел просто приумножить те деньги, которые заработал на ТВ и кино ранее, я бы точно не инвестировал их в эти сферы. Кино я занимаюсь совершенно из других соображений. Это моя жизнь. Ощущение смысла в этой жизни.

— Вы спродюсировали уже несколько фильмов в Голливуде. В чем были основные сложности игры на чужом поле? По словам Кончаловского, там своя каста, которую трудно в чем-то переубедить, и европейские регалии там ничего не стоят.

— Да, это было непросто, но мне было легче, чем Андрону Сергеевичу. Одной из главных причин стало изменение эпохи. Когда он приехал в Голливуд после «Сибириады» и пытался там выстроить свою кинематографическую карьеру, довольно успешную, там были продюсерские колоссы, которые возвышались над долиной человеческих амбиций. Сегодня же, кроме киностудий-мейджоров, производящих высокобюджетное кино, есть огромное количество независимых производителей, пытающихся найти свежие идеи и пробиться с ними на большой экран. Причем в этих картинах могут быть прекрасные актерские составы, и сделаны они могут быть замечательными режиссерами. Теперь от независимых продюсеров зависит намного больше, чем раньше.

Во вторых, я — кинематографический человек и многих в этой сфере давно знаю. Но главное, что я пришел туда не просить, а делать. У меня были и собственные возможности, и возможности привлекать многих инвесторов из России, Латвии, Европы и Ближнего Востока, заинтересованных в кинопроизводстве. Были у нас инвесторы и из Египта, и из Индонезии. Очень важная разница между мной и Кончаловским в том, что он — режиссер, а не продюсер. Когда постановщик приходит к продюсеру и формулирует, что он хочет снять за кино, то легко может нарваться на представление продюсера, что верно, а что нет. Я же как продюсер сам выбираю, что снимать, как и кто будет снимать и кто сниматься. Но и отвечаю сам. Режиссер от этих рисков защищен.

«9 рота» (2005 год), бюджет — $6,7 млн, кассовые сборы — $25,5 млн

— Украинские продюсеры и режиссеры часто жалуются на то, что государство не финансирует кино. Почему деньги налогоплательщиков должны на это выделяться, ведь кино — это коммерция?

— Здесь два ответа. Если народ в 50 миллионов человек заинтересован в том, чтобы его культурные коды транслировались и способны были объединять очень разрозненных людей в один народ, если важно давать молодым людям стартовать и поддерживать культурные традиции, то тогда государственная функция велика. Она как минимум заключается в том, чтобы поддержать таланты и через них культурный процесс.

Но здесь очень большая ответственность лежит на тех, кто выбирает, какие именно фильмы поддерживать и финансировать. Имеет ли конкретный проект признаки дарования и, соответственно, отношение к культуре, или создатели его — просто люди, эксплуатирующие востребованные политические темы.

Если же речь идет о мейнстримовском жанровом кино, то это должен быть бизнес, ориентированный на зрительский успех. Но вот что важно — украинский рынок намного, в десяток раз, меньше российского, и его не хватает, чтобы окупать отечественное кино. Конкурировать с большим аттракционным американским и российским кино очень сложно, а делать все время комедии с шутками ниже пояса, в которых играют популярные персонажи из телека, бесперспективно, потому что от них люди быстро устанут. Нужна поддержка государства. Но...

«Жарa» (2006 год), бюджет — $1,4 млн, кассовые сборы — $15,7 млн

Разумно, как происходит сейчас в России, получать от государства субсидию, а потом по результату проката ее возвращать — своего рода беспроцентный кредит. Такая помощь государства и мотивирует к успеху, и не лишает стимулов бороться за него, и помогает конкурировать с более сильными и опытными индустриями.

Меня самого ужасно раздражает, когда какие-нибудь многократно провалившиеся в кино люди требуют деньги налогоплательщиков для того, чтобы в очередной раз провалиться. Прикрываясь, как правило, патриотической трескотней.