Сегодня в прокат выходит фильм, который номинирован от нашей страны на «Оскар», — «Параджанов» (бюджет 2 млн евро, совместное производство Украины, Франции, Грузии и Армении).

— Елена, вы говорили, что Параджанова уже не так хорошо помнят на Западе, я сказал бы и в Украине тоже, но вы все равно сняли о нем фильм. Чем, по-вашему, он может зацепить зрителя как у нас, так и за границей?

— Прежде всего это — история о яркой личности со сложной судьбой. Я намеренно не обходила острые моменты биографии режиссера, в том числе скандалы вокруг его сексуальной ориентации. Наиболее шокирующие факты в фильме — как Параджанову удалось выжить в тюрьме и сохранить свое достоинство. Он не жертва, хотя в последнее время трагедии часто эксплуатируют в нашем кино (Елена имеет в виду картины о Чернобыле, Голодоморе и т. д. — Авт.). Женщины, думаю, оценят историю отношений Параджанова с женой Светланой. А те, кто не знает или уже не помнит, кто такой режиссер Параджанов, после просмотра поймут.

— Вы долго работали над сценарием?

— «Параджанов» забрал пять лет моей жизни, но я не жалею. Я девять раз его переписывала. Чтобы вложиться в бюджет, пришлось сужать время действия, количество героев. Я давала читать разные сценарии фокус-группам, чтобы картина была легкой и органичной, потом вносила правки. Мы хотели настолько достоверно передать характер Параджанова, ту эпоху, что даже сцену его триумфа в Париже, когда он в 1988 году представлял свой фильм «Легенда о Сурамской крепости» и французы устроили ему овацию стоя, снимали в том же самом зале — в центре Жоржа Помпиду, пригласив свидетелей его успеха. Это была не массовка за деньги. Эта съемка полностью воссоздала ситуацию, разве что на сцене был актер (Параджанова играет французский актер Серж Аведикян. Он же и сорежиссер картины. — Авт.).

— Параджанова посадили по статье за гомосексуализм, но наверняка во Франции, куда он возил свои картины, на эту тему не было бы скандала?

— Конечно. Французские гомосексуалы, даже кутюрье Ив Сен Лоран, пересылали Параджанову в СССР передачи. Да, Параджанов был бисексуальным. У него были и мужчины, и женщины. Но дело не только в этом. Он критиковал власть. Рассказывал, что ему мешают снимать. Его близкий друг Михаил Беликов, которого вызывали по делу Параджанова в КГБ, рассказывал мне, что ему показали папки дел гомосексуалистов: «Вот балеруны, певцы, художники, акробаты, гимнасты, писатели. Они помалкивают о своей ориентации, а у этого рот не закрывается. Если бы молчал, его никто не трогал бы». Но Параджанов настолько был внутренне свободен, что игнорировал социальные барьеры. Следователь Макашов вынудил его признаться в нетрадиционной ориентации. Вот его и посадили. А обвинение Параджанова в изнасиловании — полное вранье. Сейчас все обвинения сняты.

— Как реагировала его супруга Светлана на весь этот скандал?

— Когда его посадили, они уже были разведены. Но ее таскали по этому делу. Любопытно, но многое, что касается этого дела, от стресса у Светланы Ивановны стерлось из памяти. Помнит в деталях, как они познакомились, как он ухаживал, что дарил. Но не припоминает, как вместе с Романом Балаяном приезжала к нему в тюрьму. Она вспомнила об этом, только когда увидела рисунок Сергея Иосифовича, где он изобразил сцену, как она с Балаяном разговаривает с бывшим мужем через стекло. Светлана Ивановна любит Параджанова до сих пор. И для меня главным импульсом к созданию картины стала их любовь.

— Его переводили несколько раз из одной колонии в другую, потому что власть раздражало, что уголовники уважали его. Как это произошло, ведь его посадили по такой статье?

— Оказалось, уголовники способны были разобраться в ситуации. Конечно, вначале ему было тяжело. Были и побои. Ему же никто сперва не верил, что он — режиссер. Но Параджанов много рисовал. И как-то он изобразил одного из паханов. Когда тот увидел свой портрет, его поразило мастерство рисунка. Он приказал режиссера не трогать. У Параджанова был уникальный талант рисовальщика.

— Вы были лично знакомы с Параджановым, каким его запомнили?

— Я тогда была ребенком. Видела какого-то бородатого дядьку пару раз в коридорах студии Довженко. Но помню шок, когда родители сказали, что его посадили за мужеложество. Знала, что это что-то страшное. Оскорбительное. Прошло время, я посмотрела фильмы Параджанова во ВГИКе в середине 80-х. Они произвели на меня сильнейшее впечатление.

— Как считаете, у вас получилось рассказать такую непростую историю киноязыком?

— Не мне судить. Но думаю — да. По реакции моих детей — они поняли эту историю. Дочке — 13 лет, а сыну — 17. Мне не стыдно за эту картину. У меня было ощущение, что на этот фильм нас благословляет сам Сергей Иосифович. До победы на Международном кинофестивале в Батуми, где мы получили приз за лучшую мужскую роль, фильм тепло встретили в Карловых Варах и Польше.

— А ведь вы даже не собирались связывать свою жизнь с кино...

— Я хотела быть стюардессой, потом переводчицей. В итоге сейчас летаю чаще, чем стюардесса, а по-английски говорю чаще, чем по-русски. Хотя вся моя семья связана с кино и телевидением: мой дедушка изобрел первый кинокран, бабушка была директором звукоцеха на киностудии Довженко, папа работал на телевидении звукооператором, а мама была первым украинским телеоператором-женщиной.