— Олег Михайлович, собираясь к вам на интервью, заглянул в твиттер, а там:

«Поднялся в 5:30

И в Киев лечу

Пора застрелиться

Так спать хочу...»

— Было дело (смеется). Спешил, потерял букву. Правильнее по размеру: «Так спать я хочу». Твит — смс-ка для всех. Можно поскулить: не выспался. И это сообщение мгновенно доставляется адресату. В блоге я редко пишу, потому что на это надо реально тратить время. А твит хорош тем, что — 140 символов и все. Нужно вложиться. Для человека, который пишет стихи, — даже интересно. Мне нравится играть фразами, жонглировать словами. Поэзия — это концентрированная проза. Твиты в этом смысле мне интересны как формат. Одно время, правда, меня упрекали, что неграмотно пишу: не ставлю запятые и т. д. А я просто экономлю место. Как ответ я написал такое четверостишие:

«Мы друг друга понима

С полусло и с полувзгля,

Буду твиты сокраща

Чтобы больше помеща».

У меня десятки тысяч подписчиков в твиттере. Большинство — молодые ребята, которые круглосуточно сидят в интернете. Мне приятно, что молодые меня поддерживают. Я стараюсь использовать и на сцене все технические достижения. Свет, звук. Но в основе всегда — яркая мелодия и слова, которые останутся. А энергетика сильная потому, что на сцене я — ненормальный человек. Я могу такое сделать, чего мне и в голову не придет делать в обычной жизни. Например, сальто. Твиттер пестрит шуточными замечаниями на этот счет: «Газманов купил новую квартиру — в четырех сальто и трех кувырках от метро».

— Многие ваши песни стали застольными. Вы написали буквально народный гимн «А я ясные дни оставляю себе...»

— Гимн — это вы замахнулись. Но мне нравится, конечно, писать песни, которые потом народ поет вместе со мной. Это необычно: тебя как бы нет, а песня — есть. Возникает ощущение, что ты прикоснулся к вечности. Я часто прекращаю петь на сцене, а люди подхватывают и поют без моего участия. Народная песня — это когда композитор отдыхает, а народ поет. Меня греет эта поддержка. Только звучит где-то: «Есаул, есаул…», «Ты морячка, я моряк…» сразу понятно: Газманов. Для меня это главное. Будет ли песня в хит-параде или в ротации на радио — не так важно. Песни «Москва» нет в ротации, но зато ею встречают и провожают поезда на столичных вокзалах. В принципе я могу спеть три концерта по два часа, не повторяя репертуар. В каждом из них — могу распределить хиты. Это говорю не для того, чтобы похвастаться — какой я замечательный. Я — счастлив, что мне это удалось. Правильнее сказать: Господь мне помог это сделать. Разочарований, дряни и трудностей хватает, но все преодолевается работой.

Я не желаю вести за собой массы. Не хочу подставляться, да и вождизм мне чужд

— Циркулируют слухи, что вы у власти в любимцах, что Лужков в вас души не чаял. Одно издание выдало: «Газманов к Путину в футболке ходит». Однако небольшой флер «официального певца», вам не помешал написать запрещенную на ТВ антикоррупционную песню «Новая заря» («Как мы сможем победить, если нас легко купить?»)

— Во-первых, об этой фразе. Я никогда не мог бы себе позволить настолько бестактную фразу: « Хожу к Путину в футболке». Типа я такой крутой, что в Кремль хожу, как к себе домой. Это неправда. Я сказал следующее: «Было жарко. Я был приглашен не в Кремль, а в резиденцию, где люди вышли на природу. И посчитал тогда: что я буду в костюме париться? И надел футболку». Мне не нравится, когда искажают мою прямую речь. Во-вторых, я никогда не стремился во власть. А наоборот, если ты популярен — власть ищет контакты с тобой. Понимая, что за известным артистом идет большое количество людей и это выгодно на выборах. Хочу подчеркнуть: я не участвовал ни в одной предвыборной кампании. Мне предлагали принять участие в кампании за Ельцина «Голосуй, а не то проиграешь», но я не поехал. Хотя многие медиа писали, что я в ней участвовал. Да, хожу голосовать. Но это мое личное дело. Может сегодня правильно проголосую, а завтра этот человек проворуется? Не хочу подставляться. Поэтому не желаю вести за собой массы. Мне чужд вождизм. Это чисто советская заморочка, диктаторы так и получаются. Повели к светлому будущему, а там, оказывается, все будут только
туалеты чистить…

А что касается «Новой зари», то в 2005-м я почувствовал, что нужно написать такую песню. Ее потом так прокомментировали: «При Лужкове он не мог себе такого позволить, а как только мэра сняли — пожалуйста», не ведая, что песня написана за пять лет до лужковской отставки. Она опередила время.

— Так как по-вашему, есть выход из сегодняшнего коррупционного тупика?

— Выход всегда есть. Мы живем в переходный период — много ошибок делалось и делается. Но одно дело, когда большинство занимается огульной критикой, другое — предлагать выход из ситуации. Я являюсь членом Общественного совета при Минобороне России. Попал только на одно заседание из-за плотного графика. Вел собрание министр обороны Сергей Шойгу. Только начинали жаловаться: там дедовщина, там развал, он пресекал: «Я все это знаю. Ваши конкретные предложения по этому поводу? Вы готовы поехать, проинспектировать?» Я впервые слышал позицию нормального человека, который вырабатывал план действий. И осуществлял его. Я считаю, что когда количество таких людей, которые умеют не только болтать, но и делать — достигнет критической массы, начнется цепная реакция, все сдвинется в лучшую сторону. А если таких людей мало — будет продолжаться инерция.

Давайте соберемся и что-то сделаем, наконец. Я уже 17 лет сажаю деревья возле своего дома. И посчитал, что высадил больше двух тысяч деревьев. Если бы каждый москвич посадил хотя бы маленький кустик — столица России была бы самым зеленым городом в мире. Я что хочу сказать? Я не играю в политику. Не хочу обсуждать Собянина, Навального. Считаю, что нужно делать общество, которое бы не зависело от политиков, президента. Для этого надо не гадить в подъезде и другим не давать. Выполнять десять заповедей, даже если ни во что не веришь.

— От ума все рассуждения у нас правильные, но в России руководствуются эмоциями.

— А как в Украине эмоции зашкаливают — ого-го-го! Может это и неплохо. Значит, мы горячие люди. Когда холодная кровь, все расписано — это не наше ментальное. Например, был я в Германии. Маленькая, пустынная улочка, машин — ни одной. И я пошел на красный свет. Вы бы видели, как на меня посмотрели немцы (смеется). Я понял, почему мы выиграли Великую отечественную!

У нас множество народностей и национальностей. С одной стороны, трудно вместе жить. А с другой — это приток свежей крови. Да, мы варвары — перед Западом. Чуть-чуть. Мы образованы, но нетерпеливы. Мы слишком огромны и нам есть куда развиваться. Я смотрю в будущее с оптимизмом. Не хочу революций, я — за эволюцию. Надо поддавливать правительство. Это здорово, что у нас была Болотная площадь. Это заставляет общество шевелить мозгами. Я заметил, что сейчас тех, кого выбирают, хотят понравиться народу. Они понимают, что могут прослужить один срок — и до свидания. В Екатеринбурге произошло показательное событие: победил на выборах градоначальника Евгений Ройзман — человек не из власти, не из Единой России.

— В ваших песнях — вся история страны...

— Да, в 80-х я пел: «Свежий ветер мне крылья поднял». Казалось, все теперь будет хорошо, все будем счастливы. Но шли годы, потом десятилетия. Сейчас я написал песню «Сделан в СССР», где отметил символы великой страны, как вехи истории. Недавно меня один молодой человек в Москве грозно спросил: «Как вы могли поместить в одну песню Ленина и Гагарина?» Я ответил: «А что вы кипятитесь? Ленина вообще не было?» И Ленин был, и Сталин, и Гагарин. Если были ошибки — надо учиться на них, но не отрицая своего прошлого. В природе нет острых углов, там все линии монотонны, нет такого: черное – белое, хорошее – плохое. Природа не терпит крайностей. И в моих песнях не было обличительного пафоса: этот гад, а тот — молодец. Тальков, Царство ему небесное, поставил на одну плоскость «КПСС – СС». А у меня мама была жива тогда и при ней развенчали то, во что она верила. У нее вся жизнь обрушилась. Наших стариков подставили. Фашисты — стали нормальными людьми. С чего вдруг? Фашисты — звери. Весь мир осудил это явление, а мы вдруг все пересматриваем. Это вообще у нас модно: переписывать историю. Коммунисты когда-то переписали ее под себя, сейчас — снова «перепись». А нужно подходить к этому вопросу, как еще Маркс учил (смеется): диалектически.