Накануне концерта в Киеве, который пройдет 17 декабря во Дворце «Украина», мировой тенор Хосе Каррерас рассказал нам, как «закаляет» голос и как его спас Пласидо Доминго

Хосе, 5 декабря вам 70 лет. Где и как вы планируете отметить юбилей?

Мне хотелось бы отпраздновать его у себя на родине, в Каталонии, но поскольку в это время гастроли в Японии, то и вечеринка пройдет в Токио на следующий день после концерта, который состоится 4 декабря. Ко мне приедут дети, внуки. В общем, соберется человек двадцать (с женой Каррерас в разводе, - ред.).

О вас говорят как о противоречивом человеке: с одной стороны, вы замкнуты, а с другой — очень темпераментны... Вы сознательно замыкаетесь, чтобы сохранять силы для выступлений?

Я пою страстные песни так, как чувствую, потому что такая музыка у нас — жителей Средиземноморского региона — в крови... Очень эмоциональным бываю, и когда играет «Барселона» или, что случается редко, проигрывает.

Вы и правда такой страстный болельщик?

Не то слово! Я стараюсь не пропускать ни одной их игры, на гастролях смотрю или по телевизору, или по интернету. Ну а дома, когда я в Барселоне, надеваю свою любимую кепку с эмблемой клуба, иду на стадион и, как и все болельщики, хлопаю, кричу, пою гимн... А на праздновании 100-летнего юбилея клуба я пел на стадионе. В какой-то момент ко мне вышли все игроки и стали петь со мной — это было незабываемо! Из-за футбола я ссорюсь и со своим хорошим другом Пласидо Доминго, потому что он болеет за мадридский «Реал». Когда был жив Лучано Паваротти, а он был фаном «Ювентуса», то и ему доставалось. И когда каждый из нас начинал хвастаться своей командой, то доходило до криков, ругани и хрипоты...

Это вы так бережете голос?

Да я вообще-то берегу так, что ко мне друзья и родственники домой не хотят приходить. Я же сижу все время в духоте, без кондиционера, почему-то на мои связки жара очень благотворно действует. Ну а гости не переносят духоты!

Насколько я знаю, когда-то с Доминго вы были не очень близки, но все изменила ваша болезнь, когда в конце 80-х у вас обнаружили лейкемию.

Да, Доминго мне очень помог, но скрывал это. Тогда я потратил почти все свои деньги на лечение. Я перенес дорогую операцию по пересадке спинного мозга, нужно было летать каждый месяц в США, где мне делали переливание крови... И тогда же меня поддержал мадридский фонд «Хермоза». Когда я вылечился и вновь вернулся к работе, то решил поучаствовать в работе этого фонда, а почитав его устав, узнал, что его учредил Пласидо. И создал он его как раз для того, чтобы анонимно направить средства на мое лечение. Чтобы хоть как-то отблагодарить его, я на концерте в Мадриде, где был и Доминго, стал перед ним на колени... И нам действительно нечего было делить — каждый из нас выступал с лучшими оркестрами в самых престижных оперных театрах и концертных залах...

Кого из теноров нового поколения вы могли бы выделить?

К счастью, есть достаточно превосходных молодых теноров. Могу назвать некоторых, например, Йонас Кауфман, Хуан Диего Флорес или сопрано Анна Нетребко. Я не вижу никакого кризиса в опере, ведь сейчас в мире открылось больше оперных театров, чем когда бы то ни было. Недавно я имел честь выступать в новой опере в Дубае, а ранее — в замечательной новой опере в столице Омана, Маскате, и в фантастическом новом концерт-холле в Ольборге в Дании.

Вы как-то сказали, что если бы у вас был опыт игры на фортепиано, то играли бы только Второй концерт Рахманинова. Чем он вас так впечатлил?

Когда я лечился от лейкемии, то слушал эту музыку, у нее точно целительный эффект — она сентиментальная и доходит до сердца. Еще очень люблю Чайковского, мне нравится его опера «Евгений Онегин». С удовольствием спел бы арию Ленского, но я не знаю русского.

На сайте также читают

Рождественский пост: что можно есть и чем он отличается от диеты

В НТКУ сообщили, что Украине грозит потеря Евровидения-2017

Появилось видео пожара в ночном клубе Львова, где пострадали более 20 человек

Подписывайтесь на самые свежие и актуальные новости на канале "Вестей" в Telegram