Вчера в Киеве выступил француз, живущий в Канаде, Даниэль Лавуа. Он знаком украинцам как исполнитель роли священника Фроло из нашумевшего мюзикла Notre Dame de Paris, который исполнял арию Belle вместе с Гару и Бруно Пельтье.

После концерта мы пообщались с артистом в его номере. Кстати, Лавуа для интервью попросил переводчика с французского языка, хотя прекрасно владеет и английским, поскольку живет в Канаде, где государственными являются оба языка.

— Вы исполняли свои лучшие песни, написанные за 45 лет, вам не скучно в тысячный раз петь одно и то же?

— У меня на этот вопрос есть два ответа. Когда ты репетируешь, это скучно, и я не особо люблю репетиции, поэтому они проходят у меня очень быстро. Но, когда я исполняю песни перед публикой, они каждый раз получают новую жизнь и всегда звучат иначе, поэтому я не устаю их петь снова и снова.

— Слышал, что за 15 минут вы можете освоить любой инструмент...

— Я тоже слышал эту легенду (смеется). На самом деле у меня просто очень хороший слух, но так быстро никто не может освоить инструмент, для этого нужны годы работы. Разве что могу сыграть простенькую мелодию.

— Вы уже много раз выступали у нас, что больше всего вас удивляет в украинцах?

— У вас в Украине я ничему не удивляюсь и многое для меня привычно, потому что в моей семье много украинцев. После Второй мировой очень много украинцев эмигрировали в Канаду. Брат моего отца влюбился в украинку, так появился на свет мой кузен. В их семье до сих пор чтут украинские традиции — хорошо покушать. Они часто готовят украинские блюда, из которых мои самые любимые — голубцы и, как же они, а... пырогы. А борщ и водка мне не нравятся. Хотя я люблю и традиционную французскую кухню, но когда готовлю сам, то отдаю предпочтение восточной, китайской или индийской, потому что там много специй. Я их очень люблю.

— А какие еще у вас увлечения?

— Я не люблю собирать какие-то вещи, они занимают много места, тем более что у меня в доме и так много музыкальных инструментов, которые нужны мне для дела, но какой-то коллекционной ценности не представляют. Вот что я по-настоящему люблю, так это работать у себя в саду, я же в деревне живу. Мне очень нравится подстригать фруктовые деревья, кусты, траву. Правда, я не очень люблю цветы, у меня растут несколько гладиолусов, но я за ними не ухаживаю. Мне больше нравится выращивать овощи: картошку, баклажаны, помидоры, огурцы и кабачки. Хотя картошка для меня простовата, я больше люблю капризные культуры — особенно баклажаны. Никогда не знаешь, что у тебя получится, и это больше всего меня занимает и интригует. Мне вообще нравится находить разные решения и выходить из сложной ситуации.

— Вы как француз, живущий в Канаде, что любите больше смотреть — футбол или хоккей?

— Я люблю хоккей больше, чем футбол, потому что я на нем вырос. У меня на сердце татуировка «Монреаль Канадиенс» (смеется).

Даниэль Лавуа в мюзикле "Нотр-Дам де Пари"

— А как так получилось, что вас и Гару, живущих в Канаде, взяли на главные роли в мюзикл «Нотр-Дам де Пари», который ставился во Франции?

— Дело в том, что поэт Люк Пламондон очень хорошо знает канадских исполнителей, но попадание меня и Гару в этот мюзикл совершенно не зависело от нашей популярности на тот момент. Люк подбирал нужные ему голоса. Кроме этого, он, как и я, француз, живущий в Канаде.

— Вас в первую очередь ассоциируют с «Нотр-Дамом», но у вас много своих песен, с которыми вы выступаете уже несколько десятилетий. Вас это не обижает?

— Нет. Как раз перед этим мюзиклом я закончил работу над очередным своим альбомом и был на распутье, в общем я обанкротился. Не знал, чем заняться дальше, и тут поступило приглашение в «Нотр-Дам». Для меня это было нечто новое, чего я еще не делал ни как актер, ни как певец.

— Вы писали для Мирей Матье, Селин Дион и Лары Фабиан. Они совершенно разные в своих стилях и амплуа, как вам удавалось под них подстроиться?

— У меня нет какого-то определенного шаблона, по которому я работаю. Например, когда я писал песню для Матье, это была сложная, но интересная задача. Когда я придумывал композицию для Дион, я писал с Люком Пламондоном (франко-канадский поэт), и никаких проблем вообще не возникало. А Фабиан я просто предложил послушать мою новую песню. Услышав ее, она сказала: «Это очень круто, я беру ее себе».

— Как вы охарактеризовали бы каждую из этих певиц?

— Для Мирей я писал песни, но мы с ней даже не знакомы. Для меня она — старая французская традиция. Лара — очень эмоциональный человек, все, о чем она поет, переживает внутри себя. Когда я работал с Селин, ей было всего 20 лет. Тогда она была полна брутальной агрессивной энергии, мне это нравилось.

— Почему, на ваш взгляд, Франция перестала быть законодателем моды в музыке? После того как у вас появился шансон, новых стилей не было, а после Сержа Гинзбурга — артистов с мировой популярностью.

— Для меня это сложный вопрос. Сейчас шансон гораздо шире, чем раньше. В него входят рэп, рок и поп — с каждым годом он эволюционирует. Что касается Гинзбурга, то он был гением и превзойти его невозможно.

— На мой взгляд, причина в том, что ваши исполнители поют на французском, а в тренде уже многие десятилетия англоязычные исполнители.

— Вы правы, но это лишь одна из причин. Мне кажется, что такая магия, которая была в те годы, когда развивались The Beatles и Rolling Stones, появляется раз в столетие. А проблемы сейчас есть и в англоязычной музыке, в ней тоже пропали гении — второй Майкл Джексон так и не появился. Так что это общая проблема, не только французской музыки.