— Бари Каримович, вашей группе «На-На» скоро исполнится 25 лет. Как вам удалось так долго удержать на плаву этот бойзбенд?

— Все просто: у нас у всех разные мотивации и в творчестве, и в жизни. Кто-то хочет заработать побольше денег, а кто-то хочет самореализации. Меня как раз всегда интересовало второе. Я хотел работать на сцене и заниматься музыкой. А деньги меня интересовали меньше всего. У меня коммунистическое воспитание, поэтому рабом денег я никогда не был. Для тех, кто гонится за баблом, очень важно менять бренды и обертки — это свойство любого рынка. Поэтому продюсеры, как блины, пекут разные проекты, создают конвейер, чтобы зарабатывать бабло. У меня же другая ситуация — я нашел в одном лице актеров и музыкантов, с которыми смог реализовать свою самую бредовую идею. К счастью, двое из них — Слава Жеребкин и Вова Политов — продолжают со мной работать, и кроме них мне никто не нужен.

— Что вы пережили, когда «На-На» перестала выступать на больших площадках и переместилась в клубы да на корпоративы?

— Мы стабильно даем 14–15 концертов в месяц на разных площадках. Мы никогда не уходили от больших сольных концертов и на сегодня, пожалуй, единственная группа в своем жанре из того поколения, которая имеет такие выступления. Для нас это самое важное — общение и реакция реального зрителя. Я на таких концертах всегда делаю в занавесах дырки, чтобы смотреть за реакцией зрителей. Конечно, сейчас не сравнить с тем, что было раньше, когда мы давали по пять концертов в одном городе. Но сейчас этим похвастать не может никто. Год назад в Якутии я встретился с «Дискотекой Авария» и спросил: «Работаете ли вы на афишных, кассовых концертах?» А они мне: «Нет, мы уже забыли, что это такое! Только корпоративы».

— За эти годы вы стали асом в пиаре, а как изменились сейчас способы раскрутки по сравнению с тем временем, когда вы начинали?

— Когда «На-На» появилась на сцене, мы создавали новые, совершенно иные формы, которые до нас не делал никто — это и необычные костюмы, и бисексуальность, которой тогда не было в шоу-бизнесе. Кроме этого мы создавали шоу с участием артистов с совершенно разных континентов — Африки, Латинской Америки, Штатов и т. д. Сегодня сказать что-то новое трудно. Да и создавать большие шоу для нас сейчас невозможно экономически. Я имею в виду не только «На-На», а весь шоу-бизнес — и наш, и ваш.

— Но совсем недавно Киркоров показал в Киеве весьма и весьма дорогое шоу — «Другой»!

— Такие шоу делаются ради пиара и потом еще долго обкатываются по странам. Сперва один тур, потом другой, третий — и с тем же самым. Невозможно возить с собой тонны аппаратуры при такой небольшой наполняемости залов. Ни один артист сегодня не может позволить себе без спонсорской поддержки создать и окупить крупное шоу. Я недавно общался с декоратором, который занимается туром Лары Фабиан по России. Так они здесь наспех лепят из фанеры то, что не смогли привезти оттуда из оригинального оформления. Прокатчики просто не в состоянии привезти шоу с полноценными декорациями.

Звезд 90-х в эфирах нет — их туда не пускают, а меня еще зовут на шоу по привычке и даже платят

— А как считаете, суррогатное материнство Аллы Пугачевой — это пиар-ход? Сперва с Галкиным это так скрывали, а потом пошли кочевать по каналам-журналам, делясь подробностями...

— А куда они могли деться, все равно это стало бы известно и им пришлось бы об этом сказать. И я рад, что Алла вновь стала мамой. Я знаю, как это важно для взрослого человека. Вот у меня появилась кошка, и я ее так люблю, как никого другого. Детей-то у меня нет. А ведь так важно, чтобы кто-то был с тобою рядом, и особенно, если это твой генетический ребенок. Поэтому не важно, как он появился на свет. Теперь у Аллы появилось много забот. Да и мы все знаем, что бабушки и дедушки любят детей больше, чем родители. А это же не внуки, а родные дети, потому это десятикратное счастье.

— Телеведущий Владимир Молчанов рассказывал как-то, что вы предлагали ему чемодан денег за то, чтобы он поставил в эфир своей программы «До и после полуночи» клип «На-На». Такое было?

— Мы все ходили в то время с чемоданами денег. Это была общепринятая система попадания на ТВ. А вот уже в нулевые годы, когда телевидение само стало заниматься организацией гастролей и раскруткой артистов, эта практика прекратилась.

— Вы хотите сказать, что сейчас продюсеры не платят за размещение клипов?

— Сейчас каналы за счет своих бюджетов поднимают артистов и катают их по стране.

— В отличие от многих продюсеров, вы узнаваемы не меньше, чем ваши ребята. Как так вышло?

— Это не моя вина. Когда в 2001-м мы вернулись из Америки, я до 2005-го вообще не появлялся в эфирах. А потом, когда стали появляться «фабрики», артистам 90-х вообще вход на каналы оказался закрыт, и это продолжается до сих пор. Я недавно подсчитал, что артистов, которые были чрезвычайно популярны в 90-е, — минимум 600! Сейчас мы их не видим. В эфирах бесконечно мелькает 30–40 исполнителей — и все. Мы не слышим группы «Комиссар» и «Ван-мо», я уже не говорю о Маше Распутиной или Сергее Минаеве. Когда мы столкнулись с тем, что нас не пускают на каналы, потому что мы бы составили конкуренцию «фабрикантам», то приняли решение, что я буду ходить по программам (интервью с Бари Алибасовым мы делали после его участия в программе "Касается каждого", которая выходит на "Интере" с Пн по Чт). Все-таки это нужно, чтобы группа хоть как-то была представлена на ТВ и не теряла заказы на концерты. Ведь по привычке меня многие звали на всякие ток-шоу, а теперь, когда за это еще и платят, почему бы не походить. Недавно я установил рекорд — за день я снялся в девяти программах.