— Егор, сейчас зима, а вы все равно в солнцезащитных очках. У меня такое ощущение, что вы их вообще не снимаете, да?

— Я ношу такие очки уже 13 лет. У меня от сильного света пересыхают глаза, поэтому я стараюсь таким образом их предохранять. Но дома и при встрече с друзьями в кафе я, конечно же, их снимаю.

— В комедии «Полярный рейс», которая сегодня выходит в прокат, у вас вновь роль безнадежного романтика. Нет ли желания сыграть мерзавца?

— А сейчас не пишут таких отрицательных ролей, которые были бы интересны актеру. По крайней мере мне таких не предлагали. Хотели, чтобы я сыграл маньяка или следователя-убийцу. Я спрашиваю режиссера: «А мотив у него какой?» А его нет. Мне должна быть интересна роль. Тот же Раскольников из «Преступления и наказания» — он не положительный герой и не отрицательный, это судьба человека. А у нас сейчас что ни роль, все сводится к банальному — плохой-хороший, а почему он такой, неизвестно. Вот я и играю исключительно положительных. Зачем мне плохие?

— Чего не хватает современным российским новогодним комедиям, чтобы стать в один ряд с такими хитами, как «Ирония судьбы» или «Карнавальная ночь», ведь есть же деньги, да и прекрасные актеры, режиссеры?

— Качества не хватает. И я не говорил бы, что все прекрасные. Чтобы снять настоящий кинохит, нужно собрать всех лучших. Кроме этого, нужно более внимательное отношение к каждому кадру. Это должна быть тщательно продуманная работа, как снимали раньше, а не набор несвязных идей. Мы же забыли, как это было в те времена, отрубили. Решили, почему-то, что в те времена ничего у нас не было хорошего и нужно делать, как американцы. Как Голливуд, мы никогда не будем. Ну разве что лет через 50 у нас получится делать так, как они снимают сейчас, но через полвека они будут уже на сто лет впереди. У нас же есть определенная актерская, режиссерская и операторская школа. Давайте идти по этому пути. Мы не сделаем блокбастер лучше, чем американцы.

— Как вы встретите Новый год?

— Я всегда его встречаю с семьей и только по советским традициям. Если салаты, то «Оливье» и «Мимоза», если фильмы, то «Ирония судьбы» и «Чародеи». Правда, смотрю я их так: включаю телевизор, беру в руки телефон и начинаю слать всем поздравительные смс-ки. Мы же знаем из этих фильмов все диалоги, каждый эпизод и где какой актер находится, поэтому можно что-то делать и просто слушать фильм.

— У вас немало успешных фильмов, например, «Турецкий гамбит», «Адмирал», а какой из них мог бы стать сиквелом?

— Как по мне, фильм — это законченное произведение. Я плохо отношусь к продолжениям — это уже коммерция. Есть, правда, фильм «Перевозчик» с Джейсоном Стетхэмом (снято шесть фильмов. — Авт.), где все продолжения удались, и тот «Железный человек» с Робертом Дауни-младшим — первый и третий фильмы были очень хорошими, а второй не особо удался.

— Вы женаты на приемной дочери Александра Абдулова. Вы общались с ним только как с тестем или как коллеги?

— К сожалению, у нас не дошло дело до того, чтобы общаться как наставник и ученик. Скорее, мы общались все-таки как тесть и зять или как друзья. Он очень радовался моим успехам в кино и театре. Мы ходили всегда на его премьеры, но главное, что мы были как семья друг для друга.

— А как у вас складываются отношения с тещей Ириной Алферовой?

— Она иногда дает мне советы, иногда критикует, и заслуженно. Для меня это очень важно. Мы нашли какую-то правильную грань взаимоотношений, когда она для меня и теща, и друг, и советчик. Больше всего она любит мою работу в фильме Машкова «Папа». И для меня этот фильм важен. А раскритиковала она больше всего мою работу в сериале «Индус». Она ее не приняла, хотя для меня эта роль была каким-то новым шагом. Я сыграл не очень хорошего человека, но он впоследствии раскаивается. Мой персонаж немного инфантильный, не может ничего без мамы. У нее это вызвало какую-то неприязнь. Но я Ирину Ивановну не критикую — не на том еще уровне.

— Вы из актерской семьи и на сцене с семи лет, но ваша актерская карьера складывалась вначале недостаточно гладко.

— Не все сразу хорошо пошло, но мне грех жаловаться. Сразу после института меня пригласил к себе работать во МХАТ Олег Ефремов, и это была большая удача. Да, я не сразу стал сниматься в кино, но в театре играл большие и главные роли. В том числе вместе с Олегом Николаевичем — в последнем его спектакле он играл Бориса Годунова, а я его сына Федора.

— Почему же вы ушли из МХАТа?

— Я не нашел для себя полезной работы в этом театре после прихода в него Олега Табакова.

— Потому что Табаков превратил театр в машину по зарабатыванию денег?

— Наверное. Он — человек коммерческий и конъюнктурный. Но я думаю, что в таком театре, как МХАТ, помимо таких направлений, которые проповедует Табаков, должны быть идеология и лидер, он же художественный руководитель. На мой взгляд, Табаков этого не может сделать в силу своей личности, а Ефремов мог. Я же сейчас сотрудничаю с «Квартетом И», играю у них в одном спектакле. Они развивают так называемый «Другой театр», в котором ставят пьесы молодых драматургов.

По теме Егор Бероев: "Горжусь, что в эти дни я с украинцами"​