— Сейчас многие российские артисты высказываются по поводу происходящего на Майдане: кто-то поддерживает протестующих, кто-то — нет. Вы что скажете?

— Я считаю, что нам, россиянам, не совсем корректно как-то комментировать это событие. Но я всегда против бунтов и кровопролитий.

— Старая актерская гвардия часто говорит, что лучше работать в театре, там проявляется настоящее мастерство. Молодое поколение, видимо, считает иначе. Вы, к примеру, совсем не участвуете в театральных постановках.

— Ну почему же? Я начинал в таллинском русском драматическом театре, где учился в студии и играл иногда эпизодические роли. Тогда я театр просто боготворил, ходил практически на все спектакли, в которых играл дедушка. Потом работал в двух московских театрах и дал тогда себе два года — если за этот срок мне не дадут интересной роли, пусть даже не главной, я уйду из него. Так и произошло. Мне хочется сыграть в театре, но не хочется там быть затычкой.

— Неужели топовые столичные театры вроде МХТ или «Ленком» вас не прельщают?

— Нет, причем на периферии есть театры посильнее. Но когда попадаешь в репертуарный театр, появляется чувство, что ты находишься на конвейере, а это уже не интересно.

— Но работа в телесериале — тоже конвейер, а вы снимались аж в семнадцати сезонах «Солдат», где от рядового Кузьмы Соколова дошли до офицера.

— Действительно, это тоже конвейер. Я как-то об этом и не задумывался. А вообще мне катастрофически не хватает простого человеческого кино, чтобы это было что-то настоящее. Я снялся во многих картинах, но среди них нет таких фильмов. Более или менее — «Журов».

— У вас не было желания в какой-то момент соскочить с сериала, чтобы не стать «вечным солдатом»?

— Сериал уже прекратили снимать, и, я думаю, продолжения не будет. Когда ты сближаешься с коллективом, который работает над ним, соскочить уже трудно. Тем более если у тебя — одна из главных ролей.

— В «Журове» вы снимались вместе с Андреем Паниным. Насколько было трудно с ним работать — он уже звезда, а вы на тот момент еще раскручивающийся актер?

— Никакой звездности не чувствовалось. В отличие от некоторых популярных актеров, чьи имена я даже называть не хочу. Эти актеры отказывались порепетировать сцену перед съемкой, как говорится, «помять роль». А во время самой съемки воспринимали не только меня, а вообще молодых актеров, как человека, просто подающего реплики. Они существуют сами по себе — он звезда — и рядом никого не замечают. Панин не был таким. С ним мы взаимодействовали как петелька и крючочек. Мы с ним друг друга чувствовали.

— Существует ли в кино клановость, из-за которой актеры, находящиеся вне, не могут получить роль?

— Да, они существуют, но имен я называть не хочу. У меня действительно было такое, что я пробовался на некоторые роли, но потом появлялся друг или родственник режиссера — и брали его вместо меня. В таких случаях я говорю себе: «Ты просто не смог на пробах сыграть убедительно». Хотя и я попадал в некоторые картины неожиданно для себя, практически без проб. Я до сих пор до конца не понимаю, как попал в «Вий» (сегодня премьера картины — в кинотеатрах, со временем ее покажет по ТВ «Интер». — Авт.).

— Спецэффекты в «Вие» сопоставимы с голливудскими?

— Вполне. Например, влетающий в кадр топор, который останавливается прямо перед лицом Хомы. Благодаря 3D у меня вообще возникло ощущение, что ты его можешь понюхать и ощутить этот метал. Я даже попытался увернуться от него, когда смотрел фильм.