— Максим, вы привозите в Киев спектакль «Все начинается» — о любви — и, по отзывам, особенно зажигательно читаете Владимира Маяковского. А что для вас самого значит это чувство, ведь вам 38 лет и вы до сих пор одиноки?

— Маяковский — очень современный поэт. Ярчайший, мощный! Вся его лирика — на разрыв. Мне это очень близко. А любовь — главное чувство, которым делится актер со сцены. То же самое делает поэт со страниц книги. Но давайте не будем о личной жизни.

— В «Глухаре» вы сыграли следователя, который частенько сам нарушает закон.

— Да, мой персонаж действует порой незаконно. Но ведь и время такое, когда законными методами тяжело добиться справедливости. И, по большому счету, главная цель для него — восстановить справедливость. И он эту задачу выполняет!

— Вы бывали в реальных милицейских рейдах, чтобы добавить красок роли?

— В рейдах не был, а трюки стараюсь выполнять сам. Их хватало и в других фильмах. Травм, к счастью, не было.

— Вы в «Глухаре» с партнером Денисом Рожковым просто тонны водки выпили на экране. Употребляете?

— Ну вы где живете, скажите (смеется)? А как же! Я же нормальный человек. Как у нас можно не пить? Правильнее сказать: в нашей стране человек выпивает. В картине «Интердевочка» была фраза: «У нас делают вид, что не пьют». А у меня нормальный живой организм. Я обожаю поесть, выпить виски и люблю быструю езду — все, что свойственно русскому.

— А совместить езду и выпивку?

— Исключено. Выезжая на дорогу, ты несешь ответственность не только за себя. Есть такая фраза: «Свобода одного заканчивается там, где начинается свобода другого». Я стараюсь придерживаться этого принципа.

— Кстати, ваши отношения с Денисом переросли в дружбу?

— Со всеми партнерами по фильмам и спектаклям я поддерживаю хорошие отношения. Но дружба для меня — другое. Круг моих друзей, который был до популярности, остался прежним. И он такой уже много лет. Друзья остаются друзьями, а коллеги — коллегами. Но последних я тоже очень люблю, потому что нас связывает огромное количество часов, проведенных в работе, а это — счастливое время.

— Вместе с популярностью появились и статьи с рассуждениями: гей — не гей? Как вы относитесь к этому потоку?

— Я просто не обращаю внимания на грязь. Есть же разные потоки даже на улице. Я стараюсь ходить по чистому асфальту.

— По поводу нашего Майдана: вы бы сыграли спецназовца или революционера?

— Поймите, я — актер и не считаю себя вправе высказываться о политике в Украине. Я стараюсь относиться к этому максимально нейтрально. Я люблю ваш город, у меня в Киеве много друзей. И я спокойно еду к вам с концертом даже в это неспокойное время.

— А ваши киевские друзья не старались вас привлечь — каждый на свою сторону?

— Нет (смеется). Они уважают мою позицию невмешательства. Для меня главные баррикады — в театре. Мне на них надо выйти — и победить!

— Вы работали с Людмилой Гурченко в ее бенефисе «Марковна. Перезагрузка» и программе «Новогодняя ночь в деревне Глухарево» на ТВ. Каковы впечатления от звезды советского экрана?

— Я искренне ею восхищался. Людмила Марковна для всех нас — пример: у нее были огромные творческие паузы, но она научила нас подниматься после ударов судьбы. Она вела себя абсолютно достойно, будучи в забвении после оглушительного успеха. И смогла возродиться, сыграв потом огромное количество великих, уникальных ролей. Это как спортсмены. Вот я сейчас смотрю Олимпиаду и восторгаюсь теми, кто после падения находит в себе силы встать и идти дальше.

— У вас тоже были длительные творческие простои…

— Да. И нужно иметь терпение, чтобы дождаться своего часа. Но если выбрал профессию актера — это раз и навсегда. Это как броситься под поезд.

— Правда ли, что Константин Райкин, у которого в театре «Сатирикон» вы проработали много лет, не приветствует, когда актер часто занят на киносъемках?

— Полная ерунда. Константин Аркадьевич против того, чтобы люди невежественно относились к своему труду и профессии. А сниматься он никогда не запрещал. И на этой почве у нас конфликтов не было. Только творческие разногласия, но без этого в театре нельзя.

— Как-то вы сказали, что ваш пес породы чихуахуа похож на Райкина?

— Это, конечно, была шутка.

— Некоторые прокатчики рассказывали, что вы любите, чтобы в номере было много цветов, так ли это? Есть у вас еще «прихоти»?

— Уже дошло до того, что кто-то рассказал, что я даже выращиваю цветы. Нет у меня палисадника (смеется). Другой вопрос, и мои поклонники это знают, я люблю белые цветы. И когда зрители мне их преподносят — да, беру, чего уж. Но то, что я в номер требую цветы, — ложь.