9 марта — 200 лет со дня рождения Тараса Шевченко. Мы нашли его полных тезок, которые по профессии — таксисты, архитекторы и менеджеры, но только не писатели. И как им живется с такой звучной фамилией?

По теме Музей Шевченко в Киеве откроют 9 марта

«Из-за Тараса Григорьевича меня отправили служить на север»

54-летний архитектор Тарас Шевченко

Да, меня назвали в честь поэта. Но, знаете, с этим именем жить совсем непросто. Более того, из-за этого имени и фамилии я прослужил три года на Севере. Пошутил когда-то в районном военкомате, что мой предок служил на Мангышлаке, на Кос-Арале. Этого оказалось достаточно, чтобы меня отправили на Кольский полуостров. Опять же, когда на работу принимают, возникает множество лишних вопросов: пишу ли я стихи, рисую? И это ничего не решает. Попробуйте пожить в тени великого человека — увидите, как вас будут все доставать. Но есть и плюсы, когда приглашают на торжество не особо знакомые мне люди в качестве свадебного генерала, представляя меня гостям: «Знакомьтесь, Тарас Григорьевич Шевченко! Может еще одного Кобзаря напишет». В общем, можно благодаря имени кушать, пить и гулять. Внешняя схожесть тоже у меня имеется, усы есть.

«Гаишники штрафуют, чтобы похвастать протоколом на Шевченко»

25-летний таксист Тарас Шевченко

Моя фамилия не отца, а от мамы. А папа у меня Авруцкий. Его не смущало, что мне достанется не его фамилия, потому что у него было еще двое детей от предыдущего брака. Поэтому отцовские амбиции, связанные с продолжением его фамилии в наследниках, были удовлетворены. Тем более он работал на автобазе Академии наук, и там рождения сына — Тараса Шевченко — ждали все. И он стал отцом Тараса Григорьевича Шевченко! Из-за того, что я — полный тезка, мне в школе приходилось больше учить украинский язык и литературу. Хотя главная проблема была не в этом. Я немаленькой комплекции, возможно, это провоцировало решать конфликты кулаками. Я никак не мог наладить отношения с одноклассниками. Хотя вообще-то я тихий и спокойный, но ко мне цеплялись. Папа меня переводил из класса в класс. Он приходил и говорил: «Мой сын — идеальный, другие — не правы». Но со мной до этого всегда проводил серьезную беседу: «Я должен знать правду, неважно — прав ты или нет. Но если я буду знать, как было дело — только тогда буду за тебя горой!» Учителя сперва стыдили меня именем поэта, а потом махнули рукой и говорили: «А это он!» Я перерос все эти неурядицы, когда стал учиться в лицее транспорта. Меня сделали старостой группы, клеймо хулигана ушло, я повзрослел. А сейчас имя, бывает, меня выручает: гаишники смеются, отпускают. Но это одна половина гаишников, а другая — наоборот, штрафует, чтобы похвастать протоколом: гляди, я самого Тараса Григорьевича оштрафовал!

Клиенты у меня даже паспорт просят — убедиться, что тезка»

27-летний сервис-менеджер Тарас Шевченко

В учебе в школе и университете МВД мне преподаватели делали скидку как для Тараса Григорьевича. Иногда даже говорили: «У тебя такая фамилия знатная, что, так и быть, не будем ничего у тебя спрашивать». Сотрудники по работе тоже, конечно, спрашивали, не родственник ли я случайно? Меня вообще назвали в честь брата дедушки — он тоже был Тарас Григорьевич Шевченко. В магазине сервисной техники, где я работаю, посетители иногда с удивлением смотрят на бейдж. Один клиент даже паспорт у меня попросил — убедиться, что тезка. Я ездил в Канев с экскурсией, был в музее великого поэта. Я там лично представился и даже запись оставил в книге отзывов: «Понравились атмосфера и экспозиция. В музее Тараса Григорьевича Шевченко был Шевченко Тарас Григорьевич». Администратор сказал, что такой записи у них в книге отзывов не было никогда.

Фоторепортаж Новый музей Шевченко будет в стекле и с кафе

«Нет, Кобзарь не мог так хулиганить»

52-летний начальник производства Тарас Шевченко

Я родился через 100 лет после смерти Кобзаря, в 1961 году. Отец меня хотел назвать Сергеем, но крестный мой буквально настоял, чтобы назвали в честь поэта, мол, «называйте Тарасом, а то крестить не буду». Однако, когда я ездил в стройотряды в Россию, в Новгород, в семидесятые, меня удивляло, что не так уж и хорошо там знали имя поэта. Культа Шевченко в РФ такого не было и при Советском Союзе. А у нас же это имя и фамилия всегда вызывали восхищение, улыбки. Даже когда учился в транспортном техникуме, помню, мы с другом что-то по мелочи нахулиганили, стекло разбили или что-то в этом роде. И на уазике милиция нас доставила в Подольское РОВД. А там сказали: «Нет, Шевченко, наш Кобзарь, конечно, не мог такого сделать. Наверное, это натворил другой». Хотя виноват был больше я. Но они не стали к нам придираться и благодаря великому поэту отпустили с миром. Сначала — меня, потом — товарища. Эта история в какой-то степени меня настроила серьезнее относиться к тому, что мое имя совпадает с именем Кобзаря, и уже, когда я работал руководителем многие годы, это дисциплинировало меня, накладывало ответственность.