Эту книгу, состоящую из 831 страницы, написал близкий друг Богдана Сильвестровича - Владимир Мельниченко, директор культурного центра Украины в Москве (в 2012-м году центр эту книгу и издал).

Это первая научная биография знаменитого актера, которого не стало год назад - 22 июля. Как рассказал нам Остап Ступка, рукописи еще при жизни редактировал Богдан Сильвестрович.

"Я полной оценки дать не могу, потому что полностью ее не читал. Но хорошо, что есть такая книжка", - сказал нам сын актера.

Первая книга о Богдане Ступке на украинском языке вышла в России. Тираж - 1500 копий.

Мы прочитали книгу, которой в Украине нет. В ней много откровений великого актера. Вот лишь некоторые из них.

О ДЕТСТВЕ

Вообще, во все времена, когда фиксировали численность Куликова (расположен в 14 км от Львова), она была от 3 до 4 тысяч человек. В городке всегда преобладало русинское, то есть украинское население, которое придерживалось обрядов греко-католицкой церкви.

Мама – Мария Григорьевна Крупник, 27 августа 1912, отец – Сильвестр Дмитриевич Ступка, 20 ноября 1914 года. Они закончили начальную польскую школу в Куликове, а познакомились в местном кружке «Просвиты», где мама принимала участие в театральных спектаклях, а отец пел. Вот и первое объяснение наследственного таланта Ступки.

«В Куликове хорошо жилось. Зимой на валенок накручивал «Лыжбу» (конек – один!), и на речку… еще санки. На Рождество – колядки… Летом в футбол гоняли. Две вербы растут – уже ворота… Плавал с детства хорошо, долго плавать мог… А еще ловили рыбу, ходили с «коцюбой» и корзиной. Грибы собирали – шампиньоны – прямо вокруг хаты. Бабушка сразу их жарила, а еще сушила на зиму… Бабушка Пелагея пекла хлеб – вкусный!»

Ступка вспоминал: «Мы жили с мамиными родителями. По маминой линии были у меня бабушка Пелагея и дед Григорий. Дед Григорий сделал себе заблаговременно гроб, поставил его на чердаке. Полез туда, залез в него, потому что вроде как почувствовал, что будет умирать. Бабушка поднималась по лестнице: «Грыня, ты еще не умер?» Громко так говорила: «Иди позавтракай. Что ты на голодный желудок будешь умирать?»

«Во Львове я пошел в первый класс. Если бы остался в Куликове, то вместе с ребятами пас бы коров, что и делал, когда летом приезжал к бабушке с дедушкой. Помню, как пробовали курить самокрутки из газеты, напичканные сухим коровьим навозом. На колхозных полях кукурузу ломали…»

«Если приносил домой двойку, то отец вешал на мою шею табличку с надписью: «Я Богдан – туман в квадрате» (туман – это «глупый»)»

«В 37-й школе запомнилась учительница Францишка Ивановна. Представительница старой польской педагогики. Она могла поставить в угол на гречку. В том углу мне было интересно, потому что всех смешил. Я же уже чего-то научился за кулисами оперного театра. Стоя на той гречке, часто поворачивался к классу и показывал язык. Другое дело, когда Францишка брала линейку и била за непослушание или невыученный урок по ладоням – мало приятного»

«Впервые почувствовал желание стать артистом в 9-10 лет, когда я изображал Деда Мороза во Львовской средней школе №37. Сохранилось теплое чувство. Наверное, понравилось лицедействовать»

В детстве хотел стать врачом, а потом уже артистом.

Как-то Богдан Сильвестрович неожиданно спросил: «А знаешь, как в Куликове районы называются? Оболонь и Нивки. Не знаю, официально ли, но с детства помню, что у нас говорили: «Мария живет на Оболони, или Степан Кудла живет на Нивках»

О НЕУДАЧНОМ ПОСТУПЛЕНИИ В УНИВЕРСИТЕТ И СТУПКЕ-АСТРОЛОГЕ

«В 1958 году я поступал на химический факультет Львовского политехнического института. Тогда Никита Сергеевич Хрущев кинул: химия решает все. Решил поступать. Кое-что я списал, кое-что мне подсказали… Мне поставили тройку. Так я и не стал химиком… Но устроился в этот институт учеником слесаря механических мастерских. Дальше-больше: перешел на лучшую, более интеллигентную работу в… астрономическую обсерваторию при Львовском университете. Был там… лаборантом-вычислителем по переменным звездам! Ночью моим заданием было фотографировать звезды. На этой работе я часто молил Бога, чтоб он наслал на ночь тучи, ведь так хотелось погулять с девушкой! Казалось тогда, что я навсегда возненавидел звездное небо…».

Так что Ступка мог бы стать известным астрономом, исследователем строения небесных тел и Вселенной в целом, или модным в наше время «звездуном», который занимается гаданием и пророчествами на планетах и звездах. Но Господь определил ему другую судьбу…

О СЕМЬЕ

«Вся система моих жизненных ценностей, сам смысл жизни основываются на двух фундаментах: Семья и Театр, Театр и Семья»

О жене. В марте 1967 Богдан Ступка женился на Ларисе. Они безмерно любили друг друга, и, казалось, не может быть никаких преград. Но все оказалось не так просто: «Отец был категорически против, даже не пришел на свадьбу. Они с Ларисой служили в оперном театре: отец пел в хоре, Лариса была балериной. В театре очень часто всякие легенды ходят... Приятели меня отговаривали, ходили к моей маме. Но чем больше они это делали, тем больше я понимал, что нужно жениться на Ларисе. А уже через год после этого они с отцом были друзьями, и он заявлял, что его невестка - лучшая. И другой быть не могло! Лариса - прекрасна! Кстати, она тогда не знала украинского языка. И во Львове всегда интересовалась, как мы между собой общаемся. А мой друг отвечал: «Как Тарапунька и Штепсель».

«В начале нашей совместной жизни мы даже подавали заявление на развод. Остапу тогда два года исполнилось. Молодые были, горячие ­- то чашку не туда поставил, то пришел поздно. Подружки Ларисы бросали своих мужей и ее подначивали - найдешь лучшего... И вот идем в ЗАГС, плачем. Дошли до угла улицы, я, не выдержав, говорю: «Может, вернемся, заберем заявление? Она радостно: «Давай!» Если говорить про мудрость в семье, так это про Ларису. Она быстрее меня поняла, что главное - уметь прощать».

«В моей будущей жене первым меня привлекла сексуальность и человечность. Моя жена – мой жизненный талисман. Я никогда не мог бы представить себе брак с другой женщиной! Это была бы катастрофа!»

«Приношу Ларисе те цветы, которые приносит мне зритель»

«Самый дорогой подарок от Ларисы – сын Остап и вся наша совместная жизнь»

О матери. «Я от мамы взял все, и поэтому у меня дядя Ваня получился по-настоящему живым... Без таких гениальных мам, которые выращивают своих детей и выпускают их в свет, не было бы никакого искусства и вообще никакой жизни...»

«Мама всегда была моим первым критиком. Как-то заехал к ней прямо со съемочной площадки в сюртуке следователя с Франковского «Ради семейного очага» (фильм, 1992). Она посмотрела на меня и сказала: «Опять плохую роль дали... Ты, сынок, играй только добрых людей». Ей хотелось, чтобы люди после моих фильмов и спектаклей становились лучше, добрее, честнее. Всегда старался выполнять ее наставления...»

«Мама. Только научился ходить – сразу в церковь. Мы особенно чтили праздник Успения Пресвятой Богородицы 28 августа. Моя мама, которую тоже звали Мария, родилась, как и я, 27 августа»

«Что с тебя получится? – говорила мать, - Ты такой манерный, любишь переодеваться, как девка»

Об отце: «Отец научил меня тому, что юмор в жизни помогает человеку стать более стойким и живучим в этой нелегкой жизни. Как и отец, спасибо ему, живу с юмором…»

«Сильвестр Дмитриевич «защищал» меня в спорных ситуациях, которые время от времени возникали в семье. Скажем, когда я уже играл во Львовском театре, мать частенько критиковала меня, перечисляя все мои численные недостатки. Отец сидел, молча слушал, а потом уверенно и весомо заявлял: «Что ты, Мария… наш сын – ого-го-о! А ты глупости говоришь…»

«Кстати, отец зарабатывал на жизнь еще и тем, что учился перелицовывать одежду, ведь на 110 рубелй зарплаты в театре было тяжело жить (мать не работала)»

О сыне: «Сын, как и я, вырос в театре. Его часто брала с собой Лариса на гастроли Львовского оперного театра, где он иногда даже выходил на сцену… После переезда в Киев, еще школьником, он сам записался в драматическую студию. Только потом я узнал, что ей управлял Алексей Кужельный. Я не подталкивал Остапа к театральному институту, но и не запрещал, когда он выбрал отцовский путь».

О внуке: «Мы такие похожие с ним. Он, как и я любит театр, любит в обыденной жизни играть каждый раз новые захватывающие роли, искренне веря в то, что делает; как и я, он ценит слово и жест, музыку и пение, даже переодевается для домашних выдумок с очевидным удовольствием и радостью, которая знакома мне с детства. Более того, я учусь у него. Чего именно учусь? Его непосредственности, искренности, которые так необходимы актеру. Я прислушиваюсь к его живой реакции, когда дома готовлю роль, и я ему очень верю, потому что он чувствует и говорит».

В августе 1996 года Богдан Сильвестрович встречал на вокзале 10-летнего Дмитрика, который возвращался с евпаторийского санатория, куда, конечно, устроил его дед. Когда парнишка с детской непосредственностью кинулся сначала к маме, Ступка казался несчастным. Ревнует.

«Кто для тебя внук?» - спросил я пару лет назад Ступку и получил ответ: «Это я, это мое второе я…» - «Что ты способен сделать ради своего внука?» - «Все!».

О внучке: «Устя – прекрасная хозяйка. Моет пол, балконы, купает кукол и выдает себя «мамой». Мы с Ларисой играем с ней в поддавки, я в роли сына, а Лариса – дочки. Устя с удовольствием занимается этим с утра до ночи, мы с ног иногда валимся… Еще очень любит переодеваться, менять прически и танцевать».

О ПЕРЕЕЗДЕ В КИЕВ

«Только приехав, я поселился в отеле Киностудии им. Александра Довженко. С Ларисой общался по телефону и вызывал ее в Киев, как только появилась возможность посмотреть предложенную нам квартиру. Известно, что всегда сначала дают худшие варианты. Если соглашаешься, то чиновники будут очень довольны. И с нами так случилось. Предложили квартиру якобы недалеко от метро. Повел туда Ларису. Она – с подругой Галей Зыковой. Дом этот тогда еще только строили. Мы вышли из метро, идем, идем, идем. Долго. Так долго, что Лариса идти отказалась. Вернулся назад, а на второй день пошли в горсовет. Тут моя хрупкая Лариса вполне проявила свой сильный характер. Она таки показала, что умеет общаться с чиновниками убедительно. Через месяц меня вызвали, мол, идите смотреть свой новый вариант. Крещатик, возле Бессарабки, две комнаты».

«В этой квартире на Крещатике мы жили с 1978 до 1987 года. Хорошо было: недалеко от театра, на обед идешь домой. Большое дело – обедать дома. Зарплата у меня была выше, чем во Львове, Лариса также работала – устроилась в оперном театре».

О МИНИСТЕРСКОМ КРЕСЛЕ

«Конечно, у меня были сомнения, когда я занимал эту должность. Зачем ты за это берешься? Ты же никогда не был функционером. У тебя знаний доля этого не хватит»

30 декабря 1999 года Ступка назначен Министром культуры и искусств Украины.

Большинство парламентариев красуется не только на трибуне, но и после выступления. Ходят залом, всем своим видом говоря: «Ну как я выдал! А? Ну и молодец я!». Артисты! Вообще заседания парламента - это спектакль! Спектакль!»

Ступка всерьез возмущался тем, что ... деньги, выделенные из бюджета, разворовываются, что чиновники берут взятки.

«В Словении, где проживает 2 миллиона человек, выделяют 120 миллионов долларов на культуру. А в Украине из почти 50 миллионов жителей – 42! Вот и весь разговор. Надо неутомимо добиваться повышения доли финансирования культуры в бюджете страны»

«Когда я через несколько дней после назначения играл Лира, то все переживал, чтоб вместо фразы «Мы поделим королевство» не сказать «Мы поделим наше министерство!»

«К власти особенное отношение. Когда у тебя есть власть – ты всем необходим. А когда власти нет – кому ты нужен?»

Про сокращение работников в сфере культуры: «Это нонсенс. Если говорить так про культуру и охрану здоровья, то, может, что-то сделать с Министерством обороны? Столько танков нам сейчас не нужно… А клубы – невероятно нужны! Давайте создадим Министерство обороны культуры…»

«В аппарате вообще повелось так, что никто из чиновников самостоятельно не решается подписать ни один документ, все тянут на подписание министру. Почему? Да потому, что бояться ответственности. Аппарат как раз и сильный именно потому, что ни за что не отвечает. Так, между прочим, легче маскировать и свою некомпетентность»

Ступка: «Бачив як комар пісяє? Ні? Так от, політика – це ще тонше!»

«Такой грязи, какую вылили на меня за 17 месяцев работы министром, я за всю жизнь не видел. Упрекали, скажем, что я взял государственные деньги на фильм «Молитва о гетмане Мазепе» и сам играю Мазепу»

О ЖУРНАЛИСТАХ

Ступка называет представителей СМИ (ЗМІ – укр.) «змеями»: «Потому что не профессионалы. Практически никто не может проанализировать спектакль. Более того, почти никто не готовится к интервью. Помню, как-то ко мне пришла молодая журналистка – будущий театровед – после спектакля «Не боюсь серого волка», поставленного Андреем Жолдаком по пьесе Олби «Кто боится Вирджинии Вульф?». После нескольких ее странных вопросов спросил уже я, видела ли она спектакль. Оказалось, что нет! Про что тогда может вестись речь? И так большинство, к сожалению».

ОБ ОТНОШЕНИЯХ МЕЖДУ УКРАИНОЙ И РОССИЕЙ

На российском телеканале можно было услышать, что «нынешняя Украина – это кусок Российской империи, у нее «нет культурных ресурсов для устройства нынешней территории… потому что российская культура имеет уникальную возможность объединять народы»

Ступка: «От имперского мышления уже давно пора раз и навсегда отказаться. Украина, наконец, стала независимым государством. С этим придется считаться всем, даже тем, кто спит и видит ее возвращение в российскую империю. Этого никогда не произойдет»

«Когда мне в России говорят: «Ты – наш», отвечаю: «Я украинский артист, который снимается в российских фильмах». Я же теперь беру разрешение на работу в Москве. Как гастарбайтер. А российские телеведущие и артисты без каких-либо справок оккупировали украинское телевидение. Савик Шустер, Евгений Киселев, Дмитрий Нагиев, Максим Галкин… Дошло до того, что Юлия Высоцкая учит меня, как борщ варить! Нет, я всегда помню: дом мой в Киеве, а за границей просто играю, то ли в России, то ли в Польше»

«Прочитал книгу про известного Михаила Романова, который таки переехал из Киева в Москву. Ожидая на квартиру, он жил в отеле, где и умер. Я и подумал: «Нет, я туда ни за что не поеду. У них там самому Романову по отелям пришлось слоняться»

«Если серьезно, то боялся стать импотентом во время пересадки на другой творческий грунт – на чужую сцену. Да, был страх, что на новом месте не смогу состоятся как артист. Я действительно боялся вырывать свои корни из родного украинского грунта, на котором вырос, боялся потерять подпитку своего творчества. Тем более что драматический артист связан со словом, которое очень чувствительное к пересадке. Другими словами, ни капли не жалею о том, что отказался переехать в Москву»

Первый приезд Ступки в Москву запомнился тем, как на спектакле трагический случай чуть не лишил его глаза: в той сцене, где Механтропа уничтожал лучом первый космонавт, из специального аппарата вылетело стекло и попало в глаз. Ступка говорит: «Я боялся, что теперь у меня останется три роли на всю жизнь - Кутузова, адмирала Нельсона и Моше Даяна». Но все обошлось...

О СЪЕМКАХ В КИНО

У Сергея Бондарчука. «Приехали помощники Бондарчука в Киев, меня сфотографировали. Отвезли то фото в Москву и вывесили перед его глазами – на доске напротив кабинета режиссера, где размещались фотопробы артистов. Бондарчук имел такую привычку: в конце рабочего дня он подходил к стенду, снимал фото артиста, который ему не понравился, и клал в ящик. В тот день, когда появилось мое фото, он подошел к нему: «А кто это? Ага. Киев. А что играет? Дядю Ваню? Ну, ясно». И снял фото. Но на следующий день ассистенты, которым я почему-то нравился, опять его вывесили. Он снова снял. Но наконец мои добрые и хитрые поклонники прикрепили фото так высоко, что Бондарчук не смог его достать… Так я попал в фильм «Красные колокола»…

«Потом еще пробовался у Бондарчука в фильме «Тихий дон». Это цирк был. Все актеры пробовались английским языком, потому что он в произношении короче российского. Для дубляжа потом легче. А я говорил на русском, еще и усы прикрепил. «А чего это ты говоришь на русском языке?» Говорю, что английский плохо знаю, а, к тому же, за усами не будет видно артикуляции. В этом фильме, как и в «Борисе Годунове» я тоже не снялся. Так что всякое в жизни было, не всегда розами путь устелен…»

У Бортко в «Тарасе Бульбе». «Я говорил Бортко, что должен быть жирнее, ведь в книге указывалось, что «под ним конь аж присел». А Бортко в ответ: «Мне нужны ваши глаза». Именно через глаза можно очень много чего сделать, передать, не правда ли? Тогда я понял, что нашел общий язык с режиссером…»

«У меня нет ощущения, что кто-то вмешивается в украинский кинематограф. И кто мешает Украине создавать собственные фильмы? Я считаю, что Украина должна «Тарасу Бульбу» купить, перевести на украинский язык и только после этого показать людям. Родной язык сделает фильм своим и снимет все политические спекуляции»

О СЕБЕ-ПЕВЦЕ

«Я всегда мечтал петь. С того времени, как в 7 лет опера буквально потрясла меня, перевернула душу, пытался петь всеми голосами: сопрано, колоратура, баритон. Приходил домой после каждого спектакля и, во время пения разными голосами, разыгрывал какое-то сценическое действо. Но, наверное, у меня было не все хорошо со слухом. А когда его нет, тем больше хочется петь»

О НАШЕМ ТЕЛЕВИДЕНЬЕ

Вопрос Ступке: «До каких пор телевидение будет очернять нашу Украину? Верка Сердючка и подобные им выставляют украинцев на весь мир какими-то придурками. Разве у нас украинского языка нормального нет, украинской культуры?»

Ступка: «Полностью разделяю ваши взгляды. Я также считаю, что суржик на телевидении - это очень противно. Жаль, Министерство культуры и искусств не имеет влияния на телевизионную политику»

О БОЛЕЗНИ

Когда 13 января 2012 году у Богдана Сильвестровича случился обширный инфаркт, я вспомнил тот день – 1 декабря 1997 года… Ступка почувствовал сильную боль в сердце – тупую, ноющую. Тоскливо подумал, что это случилось уже во второй раз. Первый раз в октябре на одной из последних репетиций «Короля Лира».

В 2011м Ступка попал сначала в Феофанию, а потом в тяжелом состоянии вылетел в Мюнхен под опеку Юрия Кофнера. Кофнера, который родом со Львова, Ступка знает еще с молодых лет. Теперь он – врач по специальности – является известным в медицинском мире Мюнхена и помог тяжело больному Богдану Сильвестровичу с неотложным проведением операции в начале 2011 года. Кофнер рассказывал: «Счастье, что Ступка успел приехать. Иначе уже нельзя бы было ничего сделать. Очень тяжелая и сложная операция. В Украине нынче нет таких технических возможностей, как в Германии. Такая операция требует специальных аппаратов и специальных инструментов, которые стоят очень дорого».

Сам артист сказал: «Вторая операция длилась более восьми часов. Сделали ее 19 января на Крещение. Проснулся уже на следующий день. Не скажу, что заново родился, после наркоза все болело, но постепенно пришел в себя… А врачи сказали, что нужен год-полтора поберечь себя…»

13 января 2012. Обширный инфаркт, актер находился на операционном столе – ему делали стенирование. В 18:15 (по московскому времени) операция закончилась успешно. Оказалось, что инфаркт Ступка перенес за 5-7 дней до того, то есть 6-8 января. Богдан Сильвестрович не хотел вызывать «Скорую», когда ему стало плохо, но на этом настояла Лариса. Ступка: «Откладываю визит, сколько могу». Так было и в этот раз. Слава Богу, что рядом, как и всегда, была жена Лариса. На следующий день утром, судя по голосу, Богдану Сильвестровичу было намного лучше. Правда, он сказал, что уже садится в кровати… И еще: «Если бы я не попал сюда во время, был бы финал…»

28 апреля сестра сделала укол, а другая привезла аппарат, который должен был прогреть щедро наколотую ягодицу Ступки. Перед тем, как спустить штаны, он спросил, сколько минут будет длиться процедура. Сестра ответила, что семь. Тогда Ступка торжественно произнес: «Одно мгновение позора и целых семь минут удовольствия!»

Ирина (невестка Ступки): «Богдан Сильвестрович очень терпеливый. Если его что-то беспокоит физически, он никогда никому ничего не скажет. Чужую боль или горе разделит всегда. А свою не покажет»

Остап Ступка: «Январь был тяжелым для всех нас, но мы его пережили. Отец – человек настроения. Были и пессимистичные нотки. Но он никогда не будет жаловаться, хотя все может быть видно по глазам»

Ступка коснулся и неприятных обсуждений в интернете, про выделение правительством значительной суммы на его операцию в Мюнхене: «Кое-кто хочет, чтоб я умер? Начали про это говорить. По крайней мере, думаю, что в Правительстве правильно сделали, что выделенные деньги остались прозрачными, видно, куда они ушли. Есть разные люди, есть разные мысли по этому поводу, но это не было сделано гласно. Я пережил эту беду и благодарю Богу, что он помог мне, и врачи помогли, и Правительство, и Президент, и его младший сын»

«Наверное, я и сам мог бы потянуть оплату операции, но это было бы очень трудно. Дорого, зараза! Последние годы я неплохо зарабатывал на съемках в кино, но я же не миллионер. Первую свою машину я купил аж после «Тараса Бульбы». В Украине говорят: «Почему бедный? Потому что дурной. Почему дурной? Потому что бедный».

Сам артист сказал: «Вторая операция длилась более восьми часов. Сделали ее 19 января на Крещение. Проснулся уже на следующий день. Не скажу, что заново родился, после наркоза все болело, но постепенно пришел в себя… А врачи сказали, что нужен год-полтора поберечь себя…»

13 января 2012. Обширный инфаркт, актер находился на операционном столе – ему делали стенирование. В 18:15 (по московскому времени) операция закончилась успешно. Оказалось, что инфаркт Ступка перенес за 5-7 дней до того, то есть 6-8 января. Богдан Сильвестрович не хотел вызывать «Скорую», когда ему стало плохо, но на этом настояла Лариса. Ступка: «Откладываю визит, сколько могу». Так было и в этот раз. Слава Богу, что рядом, как и всегда, была жена Лариса. На следующий день утром, судя по голосу, Богдану Сильвестровичу было намного лучше. Правда, он сказал, что уже садится в кровати… И еще: «Если бы я не попал сюда во время, был бы финал…»

28 апреля сестра сделала укол, а другая привезла аппарат, который должен был прогреть щедро наколотую ягодицу Ступки. Перед тем, как спустить штаны, он спросил, сколько минут будет длиться процедура. Сестра ответила, что семь. Тогда Ступка торжественно произнес: «Одно мгновение позора и целых семь минут удовольствия!»

Ирина (невестка Ступки): «Богдан Сильвестрович очень терпеливый. Если его что-то беспокоит физически, он никогда никому ничего не скажет. Чужую боль или горе разделит всегда. А свою не покажет»

Остап Ступка: «Январь был тяжелым для всех нас, но мы его пережили. Отец – человек настроения. Были и пессимистичные нотки. Но он никогда не будет жаловаться, хотя все может быть видно по глазам»

Ступка коснулся и неприятных обсуждений в интернете, про выделение правительством значительной суммы на его операцию в Мюнхене: «Кое-кто хочет, чтоб я умер? Начали про это говорить. По крайней мере, думаю, что в Правительстве правильно сделали, что выделенные деньги остались прозрачными, видно, куда они ушли. Есть разные люди, есть разные мысли по этому поводу, но это не было сделано гласно. Я пережил эту беду и благодарю Богу, что он помог мне, и врачи помогли, и Правительство, и Президент, и его младший сын»

«Наверное, я и сам мог бы потянуть оплату операции, но это было бы очень трудно. Дорого, зараза! Последние годы я неплохо зарабатывал на съемках в кино, но я же не миллионер. Первую свою машину я купил аж после «Тараса Бульбы». В Украине говорят: «Почему бедный? Потому что дурной. Почему дурной? Потому что бедный».