Кинооператор, режиссер, сценарист, заслуженный деятель искусств УССР, кавалер трех орденов... Продолжать перечисление регалий юбиляра можно долго.

26 сентября, в день его рождения, «Вести» застали Вадима Васильевича на рабочем месте в ожидании экскурсантов в созданном им же Музее кино Одесского отделения Союза кинематографистов Украины, находящемся на территории Одесской киностудии, которой он посвятил 57 лет своего творческого пути.

Тем временем 

— Большую часть своей жизни вы посвятили кинематографу. С чего все началось, что вас привело в мир кино?

— В кино меня привела юношеская любовь. Заканчиваю школу, к этому времени у меня есть любимая девушка. А целоваться где? Наиболее удобно в кинотеатре, на последнем ряду. Вот мы и решили для этого, и ни для чего другого, купить билеты и пойти в кино. Но оказалось, что последние ряды уже распроданы — и мы сели в первый. А тут еще перед сеансом выступает какая-то женщина с лекцией о том, как снимался этот фильм. Так она интересно рассказывала, что меня что-то задело, и на следующий день я пошел в городскую библиотеку, спросил книгу о том, как снимается кино. А город провинциальный, библиотека небольшая — единственная книга, что мне нашли, была «Свет в искусстве оператора», автор Анатолий Головня. Я, когда эту книжку прочел, сразу загорелся желанием стать оператором. Но для этого надо ехать в Москву, поступать во ВГИК. Поехал, был очень большой конкурс, но почему-то меня — провинциала — приняли. Возможно, потому, что мастер, набиравший курс, предпочитал работать с «сырой глиной», из которой еще можно лепить, а я был еще очень «сырой глиной». А потом оказалось, что декан операторского факультета тот самый Анатолий Головня, а женщина, читавшая тогда в кино лекцию, — преподаватель истории кино Валентина Колодяжная. Наш мастер, а это был Борис Израилевич Волчек, учил нас: «Если хочешь быть хорошим оператором, как минимум наполовину ты должен знать режиссуру, иначе ты будешь просто хорошим фотографом». Поэтому где только можно мы напитывались еще и режиссерскими знаниями, а тут еще параллельно набрал режиссерский курс Александр Петрович Довженко, так я иногда сбегал со своих операторских лекций к нему.

— Практически весь ваш творческий путь связан с Одесской киностудией. Вы всегда хотели снимать в Одессе или это прихоть судьбы?

— Когда я закончил институт, мне очень повезло: наша дипломная работа на Всемирном фестивале молодежи и студентов, на конкурсе молодежных фильмов, получила третий приз. Это дало мне право по окончании института выбирать самому, куда меня направят. Я выбрал Одессу, хотя здесь раньше никогда не бывал. Все удивлялись, почему я не выбрал «Мосфильм» или «Ленфильм», а я знал, что Одесская киностудия после войны десять лет была летней базой «Мосфильма» и только несколько лет как добилась права снимать собственные фильмы. И там молодежь, там есть работа. На «Мосфильме» я десять лет в ассистентах ходил бы, а в Одессу приехал и сразу начал работать оператором.

— А когда вы впервые попали в режиссерское кресло?

— За 13 лет я снял 13 фильмов, и еще 13-й назывался «Чертова дюжина». И тут случилось то, о чем я давно мечтал. Меня вызвал директор студии и заявил: «Ты давно просишься в режиссуру, тут есть проект, очень сложный, если ты его сумеешь сделать, значит, ты режиссер». Сценарий назывался «Всадники». Картина о том, как в первые дни войны в лесу дети спасали породистых лошадей от немцев. Сложность заключалась в том, что сценарий к нам поступил в середине лета, а снять фильм нужно до конца года. Все режиссеры отказались, они понимали, что до октября пройдет только подготовительный период, а в октябре снимать первые дни войны, да еще в лесу невозможно. А я придумал уговорить Центральное телевидение снять фильм черно-белым: и ближе к документалистике, и желтых листьев не видно. И успел. И даже получил два главных приза на двух фестивалях. Так я стал режиссером. Снимал уже не так часто, зато двенадцать фильмов как режиссер успел снять.

— Сейчас вы — директор Музея кино. Вы сами его создали и продолжаете сохранять и пополнять фонды. Практически в одиночку. Как так получилось, что режиссер стал музейщиком?

— После того как Советский Союз распался, кинематограф начал умирать, я понял, что вряд ли что-то буду снимать, и начал писать, а потом начал собирать музей, чтобы спасти хотя бы историю киностудии. Не знаю, спас ли я историю, но музей меня спас. Потому что я все время в деле, в работе, все время вожу экскурсии, люди приносят какие-то новые раритеты, я сам их ищу. У меня уже более двенадцати тысяч единиц хранения. Это проблема, потому что площадь, чтобы это все развернуть, очень маленькая. Мы находимся в четырех комнатах полуразрушенного особняка. Если его весь восстановить, то тогда музей получит достаточную площадь, но на это у Союза кинематографистов денег нет.

— А киностудия вам не помогает?

— Нынешнее руководство киностудии делает одно большое дело — оно не пытается нас отсюда выселить. Особняк принадлежит киностудии, и все предыдущие директора хотели или взимать с союза арендную плату, или намекали, что пора искать другое помещение для музея. Сейчас нас никто не трогает, но и денег на капитальный ремонт у киностудии нет. Более того, если деньги появятся, я первый предложу израсходовать их не на музей, а на фильмопроизводство — то, чем и должна заниматься киностудия. А музей? Может, одесские меценаты когда-нибудь скинуться понемногу и дадут деньги на восстановление музея.

Интервью 

— Помимо музейной деятельности, вам никогда не хотелось продолжить снимать кино, довести и количество режиссерских работ до чертовой дюжины?

— Когда тебе стукнуло восемьдесят лет, то надо уметь соизмерять свои силы. Я очень хотел бы, чтобы по какому-то из моих сценариев что-то поставили, но сам как режиссер снимать уже не буду. Уже много лет у меня на полке ждет сценарий под названием «Анна Ярославна — королева Франции». Когда еще президентом Франции был де Голль, он был с визитом в Киеве, и там он поднял тост: «За женщину, которая объединяла наши великие народы, за королеву Франции Анну, дочь Ярослава Мудрого». Меня это задело, я начал собирать материал. За много лет я написал сценарий. Мои герои говорят на языке, похожем на старорусский, их речи ритмизованы наподобие белого стиха. Но в советское время хотели фильмы про пролетариат, а не про королей и королев. Потом, через много лет, появилась надежда все-таки снять этот фильм — у Екатерины Ющенко был фонд, ей понравился сценарий, она была готова профинансировать картину. Но ее муж усмотрел в главной героине образ Юлии Тимошенко — и съемки опять отложились на неопределенный срок. Но я не теряю надежды. Есть также, пока на уровне синопсиса, проект четырехсерийного фильма про Одесскую киностудию — материала предостаточно.