Фигурант одного из самых громких уголовных дел в столице последних лет — на свободе. Бывшего бас-гитариста группы «Грин-Грей», а сейчас — участника проекта Алексея Большого (супруг Алены Винницкой), Петра Цымбала, задержали в августе 2011 года по подозрению в распространении в шоу-бизнесовой среде марихуаны. Суд вынес приговор: 9 лет тюрьмы артисту и его супруге, чуть меньше — другим пяти фигурантам предполагаемой преступной группировки. Потом была апелляция, и в итоге все задержанные вышли на свободу благодаря амнистии. Петр согласился рассказать «Вестям» о том, как удалось освободиться, как его встретили друзья-артисты и курит ли он траву сейчас.

— Петр, говорят, вы еще в сентябре вышли на свободу, но скрывали это от общественности...

— Нас выпустили 11 сентября прошлого года, а приговорили к 9 годам заключения в декабре 2013-го. Мы сразу после приговора подали на апелляцию, но пришлось ждать суда больше полугода. Мы понимали, что все это закончится оправданием, но при нашей судебной системе мы бы этого оправдательного приговора ждали еще года полтора. Поэтому в сентябре 2014-го мы отказались от апелляции, согласившись на предложенную нам амнистию. Нас ведь дома ждала младшая дочь, которой на то время было уже 5 лет. Она все это время жила с моей мамой (народной артисткой Татьяной Цымбал). Я ей очень благодарен. Ведь ей больше трех лет пришлось жить жизнью 30-летней женщины, работая, нянчась с ребенком и обивая пороги разных инстанций.

— Вы так же, как и при задержании, настаиваете на том, что дело было сфабриковано?

— Конечно! В деле не было никаких доказательств, кроме свидетельства закупщика, который оказался майором милиции. Он свидетельствовал против нас. Но ни одна экспертиза не подтвердила, что марихуана, найденная у нас в квартире, соответствует купленной им. К дому в Василькове, где у нас якобы была нарколаборатория, мы не имели никакого отношения. Это была и вовсе не нарколаборатория, как описывала прокуратура, просто там человек выращивал коноплю для себя — 8, а не 80, как говорили, кустов. Прокуратуре нужна была преступная группировка, поэтому они создали ее из меня с женой, моего друга — владельца этого дома, строителя, который в момент задержания прокладывал в доме коммуникации, преподавателя английского языка моей дочери, а также моего товарища, который в наше отсутствие (мы с Алисой ездили в Германию) выгуливал наших собак, и водителя супруги.

— Как вас встретили после освобождения?

— Мы пробыли в СИЗО 3 года и месяц. Когда папу с мамой забрали, ребенку было 2,8 года, поэтому при встрече она сразу испугалась. Она спрашивала: «Почему вы так долго работали?» Соседи нас очень тепло встретили. У нас ведь при задержании разграбили квартиру, ничего там не было. Поэтому соседи сразу принесли сковородку, мы пожарили яичницу и стали есть ее одной ложкой и одной вилкой. И тут звонок в дверь — один, потом другой. Это к нам все соседи стали идти: кто-то телевизор принес, кто-то — электрочайник, кто-то деньгами предложил помочь.

— Я знаю, у многих ваших друзей-артистов прокуратура также искала наркотики. Как они встретили вас?

— Очень тепло. Я благодарен своим друзьям и коллегам. У них были обыски, но правоохранителям не удалось никого из них запугать, чтобы они дали против нас лживые показания, что я среди них распространял наркотики.

— Ранее вы не скрывали, что курили траву. А сейчас?

— Сейчас не курю, хотя и не считаю марихуану наркотиком. Но, опять же, сидя в тюрьме, я понял одно: это алкоголь является социально опасным. В состоянии алкогольного опьянения человек может совершать преступления, чего не скажешь о траве.