Сегодня выходит в прокат военная драма «Незламна» (бюджет – $5 млн) – о лучшей женщине-снайпере Второй мировой войны Людмиле Павличенко, уничтожившей 309 врагов.

– Съемки пришлись в том числе и на разгар российско-украинского конфликта. Из-за чего пришлось сменить название для украинского проката с «Битвы за Севастополь» на «Незламну». Конфликты были и в съемочной группе. Ваша жена, продюсер картины Наталья Мокрицкая, говорила, что московская гример отказалась ехать в Украину, и с нашей стороны человек сказал, что в фильме с названием «Битва за Севастополь» работать не будет. Как вы на это реагировали?

— Конечно, напряженная ситуация влияла на атмосферу в группе. Мы понимали, что происходит на Майдане. Понимали, как реагирует на это Россия и страны мира. Но когда у меня идет съемочный процесс, я не мог думать о том, что происходит в центре Киева, кто жгет шины... Мне бы это не помогло в работе. Я фильтровал информацию. Но при этом у меня такая позиция: не хочешь — не едь, не хочешь сниматься — заменим.

— У вас уже было свое представление о героине, и вот вы увидели Юлию Пересильд. Что вас убедило, что она сможет сыграть эту роль?

— Тест был простой. У меня дома — пять единиц огнестрельного оружия. Я люблю стрелять. А на пробы я брал нарезное ружье «Архар» и давал в руки актрисам — кто выстоит. Сам же делал вид, что ставлю свет, а попутно наблюдал, как они стоят с этой тяжелой «дубиной». Они стояли минуту, две, а я все выставлял свет. На четвертой — опускали ружье: «Руки болят». Но в случае с Юлей устал делать вид, что выставляю освещение, Пересильд все стояла с ружьем, не шелохнувшись. И, кстати, тогда, как выяснилось, она была уже на шестом месяце беременности, чего я не знал.

— Нужны ли были Юлии тренировки, чтобы выдержать серьезные физические нагрузки? Подменяли ли ее каскадеры?

— Даже не припомню такого, она все делала сама. Просто Пересильд влюблена в главную героиню и хотела быть такой же сильной, как Павличенко. Перед съемками бывший военный научил Юлю ползать по-пластунски. Это целая наука какую ногу, какую руку переставлять, чтобы скользить. И проползала Юля, наверное, несколько километров: по грязи, по траве, по песку...

Юлия Пересильд в роли Людмилы Павличенко

— Какие важные военные нюансы были учтены в картине?

— Сложный момент — контузия главной героини. Важно было получить точную медицинскую консультацию: что такое контузия, каковы ее следствия, степени? Мне рассказал военный хирург, что после контузии человек чувствует себя так, будто его прокрутили через мясорубку: он не слышит, а в голове всплывают галлюциногенные образы. Поэтому мы нашли белобрысую девочку и сняли так, словно Павличенко вспоминает себя в детстве. Узнали и реальные военные команды: «К пушке!» могут говорить только лохи, а не артиллеристы, правильно: «К орудию!» Такие мелочи сообщают картине достоверность.

— Расскажите о ваших отношениях с Виталием Линецким, сыгравшим у вас одну из своих последних ролей — руководителя снайперской группы. Вы чувствовали близость трагедии?

— Ничто не говорило о будущей трагедии. С Виталием у нас сложились теплые отношения. Ему нравился фильм, он работал на подъеме. И я строил планы на будущее: хотел его снять в следующей картине... А симпатизировал я Виталию давно. Посмотрел фильм Киры Муратовой «Вечное возвращение», где он мне очень понравился. Будучи в Киеве, пошел в Театр на левом берегу и посмотрел его в спектакле «Войцек» Бюхнера. Я специально сел в первых рядах, чтобы поближе разглядеть его лицо. И после проб мы больше никого не брали — это было попадание в образ... Мы писали чистовой звук сразу, поэтому в фильме услышим его голос, все будет по-честному.

— Что, создавая картину, можно было отдать на откуп компьютерной графике, а что нужно было снимать реально?

— Все материальное можно нарисовать. Сложно изобразить вещи духовного порядка: любовь, преданность, дружбу. Те же глаза актера. В нашей картине один катер мы в конце концов взорвали и заплатили за это. Но это только один катер, а вы увидите тридцать кораблей.

— А если бы Людмила дожила до наших дней, как думаете, чью сторону она бы приняла в украинско-российском конфликте? Ведь она уроженка Украины, защищала научную работу о Богдане Хмельницком, но Москва стала для нее вторым домом...

— Я не могу за нее ответить. Могу — за себя. Мне 54 года. 27 лет из них я жил в Украине, 27 лет живу в России. Дети от первого брака у меня в Киеве, от второго — в Москве. И как мне быть? Я отвечу так, как и своей картиной: война — это дерьмо. Ни один вопрос нельзя решить войной. И Людмила Павличенко в конце концов уходит с той войны, она не возвращается на фронт...