Через два дня исполнится пять лет со дня начала войны Грузии с Южной Осетией. Началась она попыткой взятия грузинской армией Цхинвала, а закончилась российской операцией по принуждению к миру. А еще через две недели, 26 августа 2008 года, Россия признала Южную Осетию и Абхазию независимыми государствами. Сегодня и в Южной Осетии, и в Грузии, и в России «у руля» не те люди, что пять лет назад. «Вести» попытались выяснить, насколько зажили старые раны участников той войны, готовы ли они к мирным переговорам и каким видят будущее горячей точки.

ИСПРАВЛЕНИЕ ОШИБОК

Вчера российский премьер-министр Дмитрий Медведев сказал, что президент Грузии Михаил Саакашвили — военный преступник, растерзавший свою страну. «Сейчас ситуация несколько другая. Что касается территориальной целостности, то здесь действительно были проблемы. И они возникли в 90-е годы. Но никто не запрещал грузинам и руководству Грузии склеивать свою страну. И делать это нужно было медленно, аккуратно, договариваясь между собой. И в какой-то момент, может быть, были шансы создать если не федерацию, то конфедерацию и как-то вместе жить, существовать. Но все было упущено. Именно сам Саакашвили растерзал свое государство», — сказал он.

В Грузии даже активные критики Саакашвили эти заявления восприняли едва ли не с обидой. «Не Медведеву оценивать те события... Пусть он сам ответит на вопросы, например, где те 2000 трупов, о наличии которых он узнал и решил ввести войска в Грузию? Это из его первого заявления 2008 года, когда он объяснял, почему решил начать войну. А массовая раздача паспортов граждан РФ жителям Южной Осетии и Абхазии — это что, преступления режима Саакашвили? В 2008 году он просто поддался на провокацию, но народ Грузии уже через пару месяцев отправит его на политическую пенсию (в октябре в Грузии — выборы. — Авт.)», — говорит президент клуба независимых экспертов Грузии, Сосо Цискаришвили.

Новые власти Грузии в лице «Грузинской мечты» Бидзины Иванишвили нацелены решить проблему присутствия российской армии в Южной Осетии переговорами. «Наша позиция такова, что в 2008 году мы стали жертвами агрессии, но, к сожалению, в те дни и с нашей стороны были сделаны неверные шаги и допущены драматические ошибки. Самый тяжелый итог августовских событий — правовое признание Россией независимости Абхазии и Южной Осетии, исправление чего, наверное, потребует многих усилий и времени. Мы и сейчас не ждем, что позиция России изменится на 180 градусов, но, думаю, маленькими шагами сможем продвинуться вперед, другого пути и альтернативы нет», — сказал спецпредставитель премьер-министра Грузии по вопросам отношений с Россией Зураб Абашидзе.

Кликните на картинку для увеличения

Хроника пятидневной войны. Инфографика "Вестей"

«Реальные условия для начала мирного диалога в Грузии начнут складываться примерно через полгода-год после их президентских выборов. А у нас, соответственно, — примерно через полгода-год после наших парламентских выборов. Пока что контакты будут ограничиваться механизмом Женевских дискуссий и редкими встречами на уровне представителей гражданского общества», — говорит экс-советник президента Южной Осетии Коста Дзугаев. По его словам, нынешний президент РЮО Тибилов «сделал чрезвычайно важное заявление: он однозначно подтвердил, что осетины — единый народ, и свою миссию видит в достижении воссоединения Осетии в составе России».

БОЛЬ ЦХИНВАЛА

Даже пять лет спустя в столице Южной Осетии, Цхинвале, сохранились многие следы войны. Например, не отстроено здание театра. Возле ДК Профсоюзов красуется воткнувшаяся в землю башня грузинского танка. Ее слегка облагородили и оставили как напоминание о войне. «Я видел, как горел тот танк. Странно даже было. Вроде железо, и из-под башни нехотя так пробивались язычки пламени. Потом снаряды сдетонировали, и башня вознеслась к небесам, — вспоминает воевавший с грузинами журналист из Цхинвала Тимур Цхурбати. — Следы войны еще легко заметить: много невосстановленных домов лежат в руинах. Остались сожженные вокруг города села. В центре города — сожженный трехэтажный универмаг. Двоюродный брат и двоюродная сестра погибли. Одного я в детстве носил на руках, другая меня самого носила. Война для меня и для тех, кого знаю, — подлейшее проявление коварства грузинской политики. Мой дом в Цхинвале уцелел, хотя выгорела почти вся улица, где он стоит».

Воевал и советник президента Южной Осетии Коста Дзугаев: «Я вернулся 7 августа вечером из Стамбула, где на международной конференции предупреждал о грядущей войне и в связи с этим — неизбежной геополитической реконструкции территории бывшей Грузинской ССР. Моя аргументация не была принята, а возражение по существу было одно: «Война — это очевидное безумие, на которое никто не пойдет». Безумие началось в половине двенадцатого, когда на засыпающий город упали первые пристрелочные снаряды. Семью я вывезти не успел, и мы спустились в подвал тещиного дома, где я тогда проживал. Самым тяжелым моментом для меня было, когда я услышал рев бронетранспортера и крики грузинских солдат в нескольких десятках метров от подвала, где пряталась моя семья. На мое счастье, нападавшие не решились сунуться на улицу, видимо, потому, что у дома, где жил президент (через несколько домов от тещиного), мешками с песком загодя была выложена огневая позиция, и они подумали, что их встретят полноценным огнем, хотя на самом деле тогда там никого не было».

РАНЫ ГОРИ

В грузинском городе Гори, которому больше всего досталось от российских бомб, следов войны практически не осталось, рассказал «Вестям» местный журналист, корреспондент «Радио Свобода» Гога Апциаури. «Зато недалеко от Гори до сих пор находится поселение беженцев из грузинских сел Южной Осетии. Их родные села ограбили, а потом сожгли», — говорит он. Апциаури удалось вывезти семью — жену, ребенка и маму. Вернувшись в город, он вел репортажи, хотя мобильная связь работала с большими перебоями. «Город был мертв. Самым страшным для меня был звук моих собственных шагов: настолько тихо было вокруг... Первыми в городе появились формирования с Северного Кавказа с белыми ленточками на рукавах. Они начали грабить город, выносить технику из школ, товары из магазинов. Потом уже вошла российская армия. На территории горийского госпиталя менялись заложниками и пленными», — говорит Апциаури.

Грузинскому городу Гори во время войны тоже досталось. Фото: Reuters

Сейчас, по его словам, российские пограничники строят забор с колючей проволокой. «Это происходит вдоль оккупационной линии, так называемой границы. Из 350 км, рассказал мой источник в грузинском МВД, 30 км уже оцеплено колючей проволокой. Кое-где она прошла по оросительной системе, а в одном селе — через местное кладбище. В Грузии общество сейчас разделено на две части. Первая считает, что нужно было не поддаваться на провокации и не начинать войну, а вторая говорит, что это было неизбежно. Новая власть изменила риторику в сторону России, она нацелена на миротворческую деятельность, считая, что и с абхазами, и с осетинами нужно разговаривать. И с Россией тоже», — говорит Апциаури.

ВОЙНА. УКРАИНСКИЙ СЧЕТ

События 2008 года значительно повлияли и на украинскую политику. Во-первых, именно тогда окончательно был снят Западной Европой вопрос о вступлении Грузии и Украины в НАТО - никто не хотел воевать с Россией из-за новых неспокойных членов. Во-вторых, страны СНГ увидели, что Россия может ответить силой на нарушение ее интересов и Запад ничем не поможет. Этот урок запомнили многие. В-третьих, попытки Ющенко активно вмешаться в конфликт на стороне Грузии и резкое ухудшение в связи с этим отношений с Россией, усугубило раскол в оранжевом лагере. Юлия Тимошенко и ее команда уже тогда пытались найти общий язык с Путиным, а потому не поддержали антироссийскую риторику президента. В ответ его сторонники вышли из коалиции с БЮТ, вызвав долгорочный политический кризис, значительно ослабивший позиции Тимошенко, к которой Виктор Андреевич накрепко приклеил ярлык «агента Кремля». Все это внесло немалый вклад в поражение Леди Ю. на выборах президента в 2010 году...

«Я написал домой смс: «Воспитай хорошо дочь»

Журналист телеканала «Интер» Руслан Ярмолюк с оператором Юрием Романюком провел в Цхинвале все дни войны. В столицу Южной Осетии они приехали 6 августа, заплатив таксисту из Владикавказа 4000 российских рублей (800 грн).

О ПЛАЧУЩЕЙ ИКОНЕ И ПРОЩАЛЬНЫХ СМС

— Все думали, что будет приграничное столкновение. У российских военных была информация, что грузины стягивают технику, но они воспринимали это как фактор устрашения. Уже полгода спустя я узнал, что накануне войны в Цхинвале замироточила икона. Первый раз она плакала в 1992 году, когда тоже началась война. Уже утром 7 августа были перестрелки и под одну из них мы попали на КПП. Мы выехали поснимать за город и попали под перекрестный огонь рядом с грузинской деревней. Оттуда били БТРы, а осетины отвечали из автоматов. Когда вернулись в город, там проходила вторая эвакуация. В автобусы грузили женщин и детей. В обед я увидел по телевизору заявление Саакашвили по телевизору. Он посещал госпиталь с ранеными в приграничных перестрелках и говорил: «Мы не допустим войны и развития конфликта в этом регионе». А вечером в 23:20 начался артиллерийский обстрел со стороны грузин. Мы перебрались из гостиницы на территорию миротворческой части. Все солдаты уже были в бункере. Туда же начали приходить женщины и дети, которых не успели вывезти. Часов в 5-6 8 августа в город вошли с разных концов грузинские танки. Мы снимали на поверхности, что осталось от миротворческой части. Грузинский танк заехал в часть, начал бить по уцелевшим после артобстрела зданиям. Я, еще три журналиста и оператор спрятались в караулке. Все отправили прощальные смс. Я написал жене: «Воспитай хорошо дочь».

БЕЛЫЙ ФЛАГ И НАШИ ТАНКИ

— Я раньше этого никому не рассказывал... У меня была белая футболка, когда-то привезенная из Либерии. Мы посоветовались с российскими журналистами и порвали ее на белый флаг, выставили его у дверей — чтобы танк не стрелял. Он остановился метрах в 18-ти от бункера, развернулся и уехал. То ли увидел флаг, то ли отвлекло то, что на параллельной улице как раз начался бой. Когда мы выползли снимать — танк уже подбили. Нам показали другой подорванный танк, который расстрелял «Жигули» с мужем, женой и их маленьким ребенком. Машина стояла сожженная на переезде. Танкистов забили прикладами. Вообще осетины были очень злы на танкистов, когда танк подбивали, экипаж в живых не оставляли — их или забивали, или расстреливали. Танки Т-64, на которых воевали грузины, были украинскими. Когда в первый день осетины услышали, что мы из Украины, я думал, что нас расстреляют. Но когда они увидели, что мы остались с ними, никуда не убежали, что мы такие же грязные, усталые, как и они — успокоились. Даже предлагали дать охрану.

«Армия Грузии оказалась не готова к войне»

Спецкор газеты «Вести», а в 2008 году — сотрудница «КП в Украине» Инна Золотухина попала в столицу Грузии 10 августа.

— Когда я приземлилась, российская авиация как раз бомбила авиазавод и военный аэропорт, который находится рядом с гражданским. У людей началась паника, зал опустел за несколько секунд. Многие убегали, побросав свои вещи. Стало понятно, что я прилетела на войну.

МЕРТВЫЙ ГОРОД ГОРИ

— В Гори я ездила 12 августа с депутатом из Единого Нацдвижения — партии Саакашвили. Он ехал с двумя «калашами» на заднем сидении. Кстати, в тот же день на митинге возле парламента в Тбилиси вместе с Саакашвили выступили еще четверо президентов, в том числе наш Виктор Ющенко. В Гори за 10 минут до нашего приезда на площади, где находился памятник Сталину, убили голландского телеоператора — его задело осколками во время обстрела города россиянами. Остававшиеся в городе пенсионеры забрали тело и похоронили его. От бомбежек люди прятались по подвалам, было очень много мародеров — по слухам, там были и казаки, и чеченцы, и, может быть, даже сами грузины. Единственным человеком, который отвечал за жителей, был батюшка. Он на «Москвиче» ездил за едой и потом раздавал ее пенсионерам.

РУССКИЕ ИДУТ

— Российские танки стояли в Мцхети — всего в 7 км от столицы. Все думали, что они пойдут на Тбилиси и город уничтожат. Я возвращалась в столицу из аэропорта, навстречу ехало огромное количество машин: люди покидали город кто на чем мог. К 21:00 Тбилиси опустел. Те, кто все-таки остался, были в панике. По городу бродили группки мужчин — напротив парламента, администрации президента. Не работал ни один магазин, ни один банкомат. А главное, был шок, что это русские. Не только для нас, но и для грузин. Для советского человека понятно, когда ему говорят: фашисты идут. А тут — русские идут. В Гори женщина из Питера рассказывала, что один сын — на войне, второй — в России и она не понимает, за что ей свои же разбомбили квартиру.

ВИНЯТ СААКАШВИЛИ

— Я недавно была в Грузии. Сейчас отношение грузин к войне изменилось: они разочарованы в Саакашвили, считают, что в начале войны виноват он. Его упрекают в том, что грузинская армия оказалась неподготовленной ни морально, ни технически. Она бежала... Когда мы ездили в Гори, на дороге встречали брошенные и сожженные грузинские танки. Позже появилась версия, что деньги, которые были направлены на модернизацию армии, ушли «налево». Как объяснял мне Шеварднадзе, были совершены две ошибки: грузины пошли наобум, не обладая полной информацией о расположении российских сил, и не перекрыли сразу Рокское ущелье. Сейчас грузины считают, что с осетинами можно договориться и что воевать больше не нужно.