Наша машина несется на немыслимой скорости по горной дороге Дамаск – Алеппо на хвосте у военного джипа. До войны большинство сирийцев ездили по новой трассе. Но она проходит рядом с районом Дамаска — Барза, который захватили боевики, и теперь закрыта. Поэтому приходится пользоваться неудобной дорогой с двухсторонним движением. Как и большинство работающих в столице Сирии журналистов, мы стремимся попасть в Маалюлю — древний город, в котором до сих пор говорят на арамейском языке (на нем разговаривал Иисус Христос), и где сейчас идут боевые действия между армией и оппозицией. Около месяца назад почти 2000 боевиков ушли в Маалюлю из Гуты (один из районов Дамаска), где было применено химическое оружие. Правда, продержались там всего два дня. После чего армия вытеснила их в окружающие город горы. Там они и находятся до сих пор.

СУДЬБА СВЯТЫНИ

Около ворот при въезде в Маалюлю — армейские блокпосты. Остановившись рядом с ними, мы сразу замечаем вдалеке, на самой высокой горе, отель Сафир, где засели боевики. По словам сирийцев, неподалеку от гостиницы находится старинная христианская святыня — монастырь Святой Феклы (ученицы Апостола Павла), судьба которого сегодня интересует весь мир. «Из-за снайперов противника, притаившихся в горах, попасть к монастырю мы пока не можем, — говорят военные. — Поэтому не знаем, пострадал ли он из-за боевых действий. Известно лишь, что бандиты (так армейцы называют членов оппозиции) разрушили и разграбили старинную церковь Сергия и Вакха. Вынесли оттуда все древние иконы». Армейцы утверждают, что, оказавшись в Маалюле, оппозиционеры первым делом решили обратить проживающих там христиан (как православных, так и католиков) в ислам. А тем, кто отказывался, угрожали смертью. «Одному католику по имени Джордж, который не захотел стать мусульманином, радикалы из «Ан-Нусры» (подразделение «Аль-Каиды») отрезали голову, — рассказывают они. — Поэтому, выкурив радикалов из города, мы спешно эвакуировали местных жителей. Большинство из них теперь проживают у своих родственников в христианских районах Дамаска. Но давать интервью они не станут. Увидев их имена и фото в газете, боевики могут поджечь дома этих людей в Маалюле».

 Статуя Христа, установленная на правом склоне, пострадала от пуль. Фото: В. Бородин​

МОНАХИ ОСТАЛИСЬ

Передвигаться по Маалюле на обычной легковушке опасно. Поэтому военные усаживают нас в БТР. «Противник может пустить в вас ракету, — сразу предупреждают они нас. — Да и снайперы, засевшие в горах, не спят. Но будем надеяться, что все обойдется. Сейчас вроде бы затишье». Дорога к центральной площади города занимает не более 5–10 минут, но кажется вечностью. Едем мы очень быстро, поэтому приходится держаться за поручни. В салоне душно и воняет соляркой. «Выходите быстро и пригнувшись бегите в укрытие! — приказывают нам военные, когда БТР наконец-то останавливается. — А то попадете на мушку…» Выбравшись из машины, мы заскакиваем в один из домов. И уже оттуда рассматриваем город. Площадь, на которой мы оказались, находится в низине. Ее окружают примостившиеся прямо на скалах белые и розовые дома. На улицах валяются брошенные местными жителями в спешке вещи: одежда, одеяла, бутылки. Рядом с нами — разгромленный салон красоты: перевернутые кресла, разбитые зеркала. Посреди площади на постаменте установлен огромный кувшин, на котором боевики, пока были в городе, написали: «Великий Аллах!» А вверху, на горе — большой портрет президента Сирии Башара Асада.

«Некоторые обитатели города не пожелали уезжать отсюда, несмотря на опасность, — говорят армейцы. — Теперь передвигаются от одного дома к другому, как и мы, — бегом. Пару дней назад мы вывезли в Дамаск мужчину и женщину, которых тяжело ранил снайпер. Еще одного горожанина преступники застрелили. Кроме обычных граждан здесь остались и монахи (в Маалюле около десятка старинных христианских церквей и монастырей). Но выйти на улицу они не могут. Двери храмов у снайперов всегда на прицеле». Конечно, выжить в горах без помощи со стороны оппозиционеры не смогли бы. Кто-то должен привозить им воду и продукты питания. Сейчас это делают жители двух небольших городов, которые находятся сразу за горами и захвачены боевиками. Из этих населенных пунктов приходит к оппозиционерам и пополнение.

Военные утверждают, что уже давно могли бы освободить горы вокруг Маалюли с помощью тяжелого вооружения. Но в таком случае пострадают христианские памятники, которые являются культурным и историческим наследием не только Сирии, но и всего мира. А этого никто не хочет.

ЗА ОРУЖИЕ ВЗЯЛИСЬ МАЛЬЧИШКИ

Нас знакомят с ребятами-студентами, которые уже 10 дней находятся в Маалюле, чтобы наблюдать за боевиками. Живут они в брошенной хозяевами трехкомнатной квартире. «Недавно мы закончили трехмесячные курсы военной подготовки и сразу отправились сюда, — рассказывают нам парни. — Наши родители не знают, что мы здесь. Мы не сказали им, что идем воевать, чтобы они не волновались. Поэтому просим не называть в газете наши имена». Ясно, что благ цивилизации — воды, электричества и связи — в Маалюле нет. «По ночам, мы сидим при свечах и спим по очереди, — рассказывают ребята. — А продукты нам привозят солдаты». «Неужели вам не страшно?» — спрашиваем мы. «Страх уходит в первые месяцы войны, — хором отвечают они. — У каждого из нас боевики убили кого-то из родственников. Поэтому мы хотим прогнать террористов из нашей страны». По словам военных, среди ребят есть и христиане, и мусульмане. Но обсуждать тему конфессиональной принадлежности парни не желают. «Мы все — граждане Сирии, — говорят они. — Неважно, кто из нас христианин, а кто мусульманин! Главное — Родина!» Спустя полчаса мы снова забираемся в БТР и уезжаем из Маалюли, пожелав ребятам остаться в живых. Вслед за нами, на той же военной машине, которая возила нас, отправляются в город и коллеги из «Франс-Пресс». Но попасть в центр им не удается. Как только БТР въехал в Маалюлю, оппозиционеры открыли по нему стрельбу — и журналистам пришлось спешно возвращаться назад. К счастью, никто из них не пострадал.

Начало сирийского спецрепортажа "Вестей": "У Обамы кишка тонка бомбить Сирию"​

Продолжение: "Мины летали у нас над головой"​

Военный эксперт Хасан Хасан: "Такой войны, как в Сирии, мир еще не знал!"​