Начало учебного года радует разве что первоклассников, которые еще не ощутили в полной мере всю прелесть школьных будней, домашних заданий и контрольных. Остальные ученики не в восторге от очередного праздника знаний. Многие, наверняка, уже придумывают причины и болезни, чтобы не идти на учебу. Но, как показывает статистика, в последнее время для многих детей болезни после летних каникул из выдуманных все чаще становятся реальными. Чтобы выяснить, почему вирусные заболевания выпадают как раз на этот период и как с ними бороться, мы встретились с коммерческим директором Борщаговского химико-фармацевтического завода Евгением Александровичем Совой.

- Считается, что в начале осени происходит всплеск вирусных заболеваний. Так ли это и почему именно этот период считается опасным для детей?

Действительно, первое сентября для фармацевтов и для аптек является знаковой датой. Начинается сезон наиболее напряженной работы, увеличивается количество продаж различных препаратов. Это связанно, как правило, с появлением так называемых организованных коллективов – это школьники, студенты, рабочие коллективы. Объясню почему. Когда ребенок у бабушки в деревне один и у него что-то катаральное, простудное, а вокруг только конь, корова и бабушка, то эпидемическая ситуация не возникает. Но когда ребенок попадает в коллектив 20-30 таких же ровесников – это совсем другое, инфекция распространяется максимально быстро. Происходит всплеск.

- Что делать, если ребенок все-таки заболел? И какие препараты следует покупать?

Конечно, в первую очередь любой больной ребенок нуждается в консультации врача. В той части компетенции, которая имеет отношение ко мне, я бы хотел сказать о подходе к лечению детей и о детских лекарствах в общем. В советское время были детские лекарства, но их было крайне мало. Почему? Существовал подход – если взрослому нужно выпить одну таблетку, то ребенку - половинку или четвертинку. Сказать, что этот подход не эффективен в плане клинического применения нельзя. Да, вот эта половинка горькой таблетки, впихнутая в ребенка, она работала, он получал лечение. Но с криками и слезами.

- Если половинка таблетки работает, зачем фармацевтические заводы стали активно выпускать препараты с надписью «для детей»? В чем их отличие от взрослых аналогов?

Когда мы много лет назад задумались о выпуске детских форм препаратов, то прекрасно понимали, что это, в принципе, та же молекула амброксола, парацетамола или ибупрофена, которая работает и для взрослых. Но форма выпуска должна быть более удобной для применения у ребенка. Ведь когда малыш болеет, он капризничает, ему и так плохо, а взрослые пытаются заставить его разжевать и проглотить горькую таблетку. Поэтому я смотрю на разработку лекарственных форм для детей, как на морально-этическую проблему. Детские лекарства отличаются от взрослых уменьшенной дозой и удобной формой применения, то есть вкусно пахнущий сладкий сироп, удобная маленькая свечка и т.п. Поэтому еще 15 лет назад мы на заводе начали выпускать различные детские сиропы и сегодня на рынке занимаем достаточно большую долю. В нашей линейке есть много сиропов, например, сироп содержащий железо при снижении гемоглобина, противоаллергический с молекулой кетотифена, сироп амброксола, парацетамола, ибупрофена, корня солодки и тд.

- Насколько конкурентно способна на мировом рынке, в принципе, и нашем в частности, именно линейка детских препаратов?

Европейцы были первые, кто придумал выпускать лекарства в детской форме, они своих детей давно любили больше. Сегодня и в Украине представлен большой выбор зарубежных препаратов.

- Выбор да, но и цены на такие лекарства не маленькие. Как сильно отличается ценовая политика зарубежных препаратов от отечественных?

Есть официальная статистика, на сегодняшний день наши препараты дешевле в среднем в 4,5 раза. В начале года одна упаковка украинского препарата стоила меньше 20 грн, зарубежный аналог более 60 грн.

- За счет чего украинские препараты стоят дешевле?

Во-первых, есть понятие себестоимости. Есть Американский завод и есть Борщаговский завод. Прямые затраты на производство одинаковые – мы покупаем субстанцию в Китае и они покупают ее в Китае. Они везут ее 2000 км и мы столько же. Мы тратим одинаковое количество кВТ в час на изготовление таблетки. Это прямые затраты и у нас они одинаковые. Но есть еще и непрямые - это моя зарплата и коммерческого директора на американском заводе, количество автомобилей, компьютеров и тд. Эти непрямые затраты в западной Европе и США значительно выше отечественных. Во-вторых, там есть покупательная способность населения. У нас средняя цена препарата 1 доллар, в Германии, например, априори нет препарата, который бы столько стоил. Там цена 4-5 евро и выше и люди покупают, потому что и чашка кофе у них тоже стоит 4 евро. Для них это нормально.

- В нашей стране есть масса зарубежных препаратов, а экспортируются ли украинские лекарства в другие страны?

Нас туда не пускают, хотя мы все производим уже фактически по европейским стандартам. С большим трудом нам удалось зарегистрироваться в Латвии, как стране Евросоюза. Сейчас мы активно регистрируем свои препараты в странах бывшей Югославии – Сербии, Черногории. И конечно, основными рынками для наших лекарств сегодня являются рынки стран СНГ. Также мы сейчас пошли на рынок Юго-восточной Азии, последние несколько лет Борщаговский химфарм завод тесно сотрудничает с Вьетнамом.

- Что является приоритетным для стран, которые покупают украинскую продукцию?

Европейские лекарства дорогие. Я считаю, что на сегодняшний день наши лекарства соответствуют европейскому качеству и имеют азиатские цены.

- Вы сказали, что качество европейское, а зарубежные препараты, которые заходят на рынок Украины идут такого же качества, как и для собственного рынка?

Я думаю, да. Но чем грешили последнее время европейские, американские корпорации? Они начали продавать лицензии лет 20 назад на, так называемую, желтую сборку, то есть производить, например, препараты в Пакистане под бренд-неймом американской фирмы гораздо дешевле, чем в США. Безусловно, по всем международным законам, если контрактное производство большой компании размещено в другой стране, то ответственность за качество несет хозяин лицензии, то есть тот, чей бренд-нейм на упаковке. Так это и есть. Весь производственный процесс должен контролировать представитель заказчика. Я считаю, что в принципе это соблюдается, но всегда есть исключения из правил.

- Если есть исключения, как обычному человеку, маме, которая пришла за лекарством для своего ребенка, избежать поддельных препаратов?

Есть легенда, что у нас в аптеках продают массу поддельных лекарств. Это не правда, я считаю, что у нас есть максимум 2-3 процента некачественных препаратов. Подделке подвергаются те лекарства, которые либо хорошо рекламируются, либо высоко популярны. Если вы будете избегать этих двух групп, то вы никогда не купите подделку.

- А каким образом, в принципе, контролируется качество производства и выпуска лекарственных препаратов?

Каждое фармацевтическое производство должно получить лицензию, чтобы производить лекарственный препарат. И уже сегодня лицензионные условия предусматривают соответствие производства условиям GMP. «Борщаговский химфармзавод» регулярно проходит сертификацию – раз в три года по украинским законам, а вот иностранцы приезжают чаще, раз в год. Кроме того, наше предприятие стало первым в Украине, которое получило международный сертификат качества GMP.

- Что такое GMP?

Это некий образ жизни производства. Лекарство имеет 2 принципиальных отличия от всех товаров, которые мы покупаем. Первое – когда вы пришли в аптеку покупать лекарство, вы не имеете возможности на этапе приобретения отказаться от покупки. Покупая любой другой товар, вы заранее можете оценить его качество. В случае лекарства это исключено. Вы можете что-то оценить, только приняв его. Второе – когда производитель выпускает свой товар, всегда выдается какой-то сопроводительный документ, подтверждающий качество, то есть то, что человек проконтролировал попало на прилавок. Что происходит с лекарствами? Мы выпускаем миллион таблеток и сто таблеток отправляем в нашу лабораторию качества, чтобы проконтролировать сколько в таблетке основного вещества, сколько в ней растворителей, какая кислотность. Мы уничтожаем эти сто таблеток, они растворяются, распадаются, растираются. И потом мы пишем сертификат качества, где написано, что тот миллион таблеток, который попал в аптеки полностью соответствует тем ста, которые мы уничтожили. И вы должны верить этому. И где-то в 50-х годах прошлого века американцы сказали: «А мы не верим. Докажите!». И так родилась система норм, правил и указаний в отношении производства лекарственных средств. В Европе такой свод правил называется GMP. Good Manufacturing Practice (GMP),или надлежащая производственная практика, сегодня позволяет доказать, что весь миллион таблеток идентичен. GMP – это толстая книга, в которой все процессы описаны в СОПах – стандартных операционных процедурах. То есть все процессы, начиная с мытья полов и заканчивая упаковкой препарата, описаны. Соблюдая подобные правила, мы можем доказать, что все таблетки одинаковые, что из миллиона и первая, и последняя идентичны.

- Лекарство может быть сделано по всем международным правилам, но при неправильной транспортировке может испортиться. Кто отвечает в таком случае за товар и есть определенные правила перевозки препаратов?

Сейчас в Украине вводится система GDP (good distribution practice). Это правила перевозки фармацевтических препаратов. Если написано, что температурный режим должен быть не больше +15, а мы день или два летом везем в Днепропетровск продукцию в тентованой машине, дистрибьютор наверняка не примет товар. И правильно сделает. И мы не повезем. Сейчас мы возим в машинах, оборудованных кондиционерами с электронной фиксацией температурного режима, которая гарантирует постоянную температуру на протяжении всей поездки. Поэтому наши препараты всегда одинаково высокого качества.

- Евгений Александрович, чтобы Вы напоследок пожелали деткам, которые идут в школу, вступают во взрослую жизнь?

В нашей стране нам очень не хватает умных людей, особенно среди руководителей, поэтому пусть мало болеют и хорошо учатся. Нам это очень нужно!