Сергей Алексеевич, ваше имя всплыло в контексте скандала с главой Нацбанка — вы распространили брошюру, в которой критикуете Валерию Гонтареву за причастность к финоперациям семьи Януковича, вывод денег из Пенсионного фонда ее группой ICU и «убийство» банков. Считаете главу НБУ исполнителем или организатором?

— Скорее участником схемы. Она в конфигурации занимала ключевую позицию, а схема работала в том числе для бизнеса Порошенко. Если смотреть, сколько человек из ICU ушло в эшелоны власти, понятно, что Гонтарева — не простой исполнитель, а достаточно влиятельный человек.

— Насколько она связана с президентом?

— Рынок знает об их связи, для него Гонтарева равно Порошенко.

— Сколько из «павших» 80 банков можно было бы спасти?

— Я не эксперт, но, мне кажется, порядка 15% «убивать» не нужно было. Их можно было оздоровить, введя нормальный менеджмент, и уж точно ни один вкладчик не должен был потерять свои деньги. А так — закрыли даже относительно здоровые банки.

— Перед встречей в Нормандском формате в Берлине все ждали разморозки Минского процесса, но договорились лишь «договариваться». Как это, по вашему мнению как бывшего губернатора, повлияет на мир?

— Не было большого желания встречаться. Но Украина и Россия получили сигнал: будете вести себя пассивно — конфликт заморозится. А это уже проблема Украины. Вообще, аргументы были жесткими. Мы целый год потеряли — и снова за переговорным столом. Президент после встречи приехал и впервые сказал: нужно договариваться. Из-за задержек, в частности, из переговорной группы ушел Роман Бессмертный — не видел эффективности по решению сложных для общества вопросов. Нужно было говорить с людьми откровенно — не запудривать мозги, а объяснять, что будет оптимальным для страны.

Мы не Израиль: в нашей политике каждая последующая власть хуже предыдущей. И люди перестали воспринимать отговорки — мол, идет война. Готовы вынуть «желтую карточку», и это удаление власти «с поля» уже не будет цивилизованным.

— Насколько возможно согласовать расхождение в позициях по реализации Минска?

— Минск согласовал президент, его одобрила ООН. И мы находим оправдания, чтобы не действовать в его рамках, а ведь он сам по себе уже является «дорожной картой». Главное расхождение — в последовательности действий: наша позиция в том, что всем действиям предшествует передача границы. Другие стороны этого не воспринимают. От нас требовали уступить, и, насколько я знаю, наша делегация пошла на попятную на переговорах, но потом этого не озвучивала. То есть мы согласились на восстановление контроля над границей после выполнения политической части.

— Встреча в Берлине имеет значение?

— Впервые начали говорить о политическом аспекте как неотъемлемой части Минска. Это важно. Знаете, я встречался с руководителями Франции, Германии, Британии. Говорил: нужно строить доверие на небольших взаимных уступках. Но Захарченко и Плотницкому это просто не интересно. И как бы «наверху» ни договаривались, на среднем уровне все дезавуируют — провоцируют, а после обвиняют друг друга в обстрелах.

— Чего хотят европейцы?

— Мира.

— Ценой Украины в том числе?

— Они не настолько циничны. Не хотят дальнейших конфликтов и беженцев, в их интересах — стабильная Украина. Чтобы тут можно было вести бизнес, а не, как сейчас, страна может поглотить десятки и сотни миллиардов.

 

Фото: Владимир Бородин/ "Вести"

— Как и о чем нам говорить с Донбассом?

— За 2,5 года было много надежд и разочарований. Осталась только ненависть, особенно у подросшей молодежи — из школ с «новой» идеологией. Недавно говорил с сотрудницами, их родители остались в Макеевке и Алчевске. Раньше старики были на проукраинских позициях. А теперь хвалят Захарченко, Плотницкого. Девушки теперь, встречаясь с родными, тему Донбасса даже не поднимают…

Легко со стороны рассуждать, обвинять тех, кто там, в отсутствии сопротивления. В Бабьем Яру жертвы также не сопротивлялись. Сейчас — обострение, и новые реакции радикальны. Но желание жить, и хорошо, все это быстро перемелет. Не надо обвинять тех, кто там остался. Преступники с кровью на руках должны быть наказаны — как именно, нам нужно учиться у Израиля, а к остальным нужен экономический подход.

Например, сделать свободную экономическую зону на 10 лет, работать с инвесторами — вкладывать готовы многие. И на Западе есть понимание, что на этом кусочке земли нужно трансформировать экономику, сделать территорию образцово-показательной. Запад готов нести туда деньги.

— Кризис доверия есть и к парламенту. Ждете ли перевыборов?

— Зависит от того, услышит ли власть сигнал «снизу» или продолжит спекуляции. 60% депутатов сегодня выполняют указания двух-трех человек. Порошенко и Яценюк постоянно расторговывают что-то между собой. Они главные бенефициары страны. Будет их воля — будут перевыборы.

— Всерьез верите в их согласие?

— Люди в растерянности: будет ли работа? Будет зарплата? Оплатят счета? Это рождает апатию, а апатия — агрессию. Социологи говорят: более 60% людей больше терпеть не могут. А из них 12% готовы идти на Майдан с оружием. Это страшная социология. Во времена Майдана такой не было. Не дай Бог, пойдет неуправляемая реакция — пойдут социальные бунты, 1917 год, и бить будут всех, у кого чуть больше имущества. Самое время прислушаться к этим настроениям.

— Есть ли у Порошенко конфликт с олигархами?

— Нет. Он договорился со всеми, и мы видим это по телевизору: есть указание Банковой не критиковать.

— Год назад вы пытались организовать олигархов ради наработки плана спасения страны. Получилось?

— Рано говорить. Это была попытка собрать крупный бизнес, готовый брать ответственность на себя. Для олигархов продолжение нынешнего формата, попытки договориться с «первым» (Петром Порошенко. — Авт.) чреваты — страна может и развалиться.

Подписывайтесь на самые свежие и актуальные новости на канале "Вестей" в Telegram.