На днях один из лучших украинских хоккеистов в истории 37-летний Руслан Федотенко объявил о завершении карьеры игрока. Последние два года нападающий провел в Американской хоккейной лиге, отыграв до этого за 12 сезонов в НХЛ 971 матч (195 голов + 211 передач). «Вести» позвонили дружелюбному парню в солнечную Флориду, где он отдыхает в кругу семьи, и расспросили о его прошлом и будущем.

— Я уже забыл, как разговаривать по-русски. Давно на нем не говорил, а на украинском вообще, наверное, с 2004 года, когда привозил Кубок Стэнли в Киев, поэтому немного приходится подбирать слова, – с хорошо чувствующейся в голосе улыбкой говорит наш американец, периодически вставляя в речь «как это сказать?».

— Руслан, как вызрело решение повесить коньки на гвоздь?

— Последние два сезона я играл в АХЛ, надеясь через фарм-клуб «Миннесоты» вернуться в НХЛ, но предложений так и не получил. Поэтому решил завязать. Да, я мог бы вернуться в Европу, но уже не было желания, и я сказал агенту даже не рассматривать предложения из-за океана. Хотелось больше времени проводить с семьей. Я уже сделал официальное заявление об окончании карьеры для НХЛ, но еще собираюсь сделать такое же отдельно для украинских болельщиков спорта.

— Уже нашли себе новое занятие?

— Уйти из спорта я решился совсем недавно, так что пока и сижу в размышлениях в своем доме в Тампе (здесь Федот завоевал Кубок Стэнли 2004 года, забросив в решающем матче финала две шайбы. – Авт.). Хочется вздохнуть и отдохнуть. Во время занятости в НХЛ у меня практически не было времени побыть с семьей, я очень за ней скучал. Так что сейчас стараюсь уделить жене и детям больше времени (у Руслана трое приемных сыновей). Парни уже взрослые, у них невесты, свои дела, но все равно приятно быть вместе и иметь для этого время. Хотя уже есть разные предложения – и из хоккея, и из бизнеса. Думаю, в той или иной мере я всегда буду связан с хоккеем – если не тренером, то скаутом. Нужно подумать и потом уже принять решение, чтобы оно меня устроило.

— Жена у вас работает?

— Нет, за мной везде ездит. Ее самая главная работа – за мной присматривать (смеется). Финансовой потребности у нас нет, чтобы она работала, но порой ей хочется чем-то заняться: все-таки тяжело, когда муж постоянно в разъездах.

— Кого зовут тренировать в хоккее?

— Есть предложения из серьезных команд: и из фарм-клубов, и даже из НХЛ на роль ассистента. Хотя, по большому счету, если я приму такой вариант, то вновь получу такой же напряженный график перелетов, как у меня был и во время карьеры игрока. Так что, пожалуй, пока нужно сделать перерыв: хочется жить по своему графику, а не подстраиваться под чужой.

— А что вас привлекает из других сфер?

— Я уже давно интересовался недвижимостью, так что, может, буду развиваться в этом деле. Вот мы в Тампе уже поменяли несколько домов, сейчас вот один продаем, а другой покупаем – пробуем жить в разных местах. Есть привлекательный вариант открыть ресторан. Самое поразительное, что сейчас мой график забит сильнее, чем когда я играл в хоккей (смеется). Раньше все крутилось вокруг хоккея, а теперь появилось больше возможностей побывать в разных местах, на разных событиях. Вот недавно попал на свадьбу к друзьям, чего в хоккейный сезон не мог себе позволить. И, представьте, никак не могу выбраться поиграть в гольф, хотя мне очень нравится этот вид спорта.

— А чему удается уделить время?

— Мне нравится вести активный образ жизни. В целом мне хочется найти свой ритм, свой путь. А когда он наладится, тогда уже можно будет больше времени уделить хобби. У меня есть такая черта характера: я люблю получать много информации – хочется узнавать, как и что везде происходит. Скажем, сейчас много читаю о бизнесе. Да, я ушел из хоккея на пенсию (смеется), но я довольно молодой, еще, надеюсь, все впереди. Просто сидеть дома, играть в гольф и ходить на рыбалку – мне еще рано.

— Кто сейчас входит в ваш круг общения?

— Конечно, много знакомых по хоккею или тех, кого я узнал благодаря своей игре за «Тампу», ведь я провел здесь пять лет. Клуб меня хорошо помнит, приглашает на матчи, а я, если ему нужно, тоже всегда готов чем-то помочь.

— По-русски, по-украински с кем поговорите?

— Мало. Чаще других с родителями общаюсь. Хотя держу связь с некоторыми людьми из хоккея, и не только, и в Украине – в Киеве и в Донецке, где я играл за сборную и «Донбасс» в 2012-14 годах. Иногда говорю с бабушкой, живущей в селе Соболивка Винницкой области. Но сейчас хоть иногда говорю на родном языке, а когда привозил Кубок Стэнли, то из-за отсутствия практики сначала не мог два слова связать (смеется). Настолько тогда привык к англоязычной среде.

— В соцсетях о себе не вещаете?

— По-моему, у меня есть страничка в «Фейсбуке», но уже и не вспомню, когда туда заглядывал. Лет восемь назад открыл себе и «Твиттер», но с тех пор туда и не заходил (улыбается).

— В Украину вас не звали поработать в хоккее?

— Нет. После объявления о завершении карьеры еще ни с кем в Украине не общался.

— Руслан, что самое яркое вспоминается за 20 лет в профессиональном хоккее?

— Конечно же то, к чему все хоккеисты стремятся – попадание в НХЛ и две победы в Кубке Стэнли. Хотя, просматривая весь свой путь, можно вспомнить много чего интересного. Считаю, я – счастливчик.

— А в связи с Украиной что приходить на память?

— В сборной у меня мало получилось играть из-за «пересечения» календарей НХЛ и чемпионатов мира (выступал на Олимпиаде-2002 и в отборе на Олимпиаду-2014 осенью 2012-го в Киеве – Авт.). Мне было приятно играть перед украинскими болельщиками за «Донбасс» в КХЛ – я как раз хотел в конце карьеры вернуться на Родину и помогать поднимать украинский хоккей. Но все омрачила эта война… (У Руслана был контракт до лета 2016 г.). Мне кажется, были возможности возрождать хоккей в Украине, чтобы он вновь был популярным, как в моем детстве, когда я начинал в «Соколе» – одной из сильнейших команд СССР.

— Не могу не спросить, что вы думаете о нынешней ситуации в стране, следите за событиями?

— Конечно, очень плохо, что так все случилось. Я особенно читал все новости тогда, когда и весь мир следил за Украиной. А сейчас уже внимание притупилось, поскольку ничего не меняется. Но я продолжаю общаться с людьми из Донецка, которые живут всем этим. Не все же могут уехать оттуда, не у всех есть достаточно денег. У некоторых просто хата, сарай и корова – и куда им ехать? Людям попросту некуда деваться, им очень тяжело. Жаль простых людей, скажем, тех же шахтеров, которые, в отличие от тех, кто при власти, не могут ничего изменить. А они просто хотят мира, чтобы детвора могла пойти в школу или на хоккей. Но, как говорят, надежда умирает последней…

— В Украине вы последний раз были еще играя в КХЛ, весной 2014 года?

— Кажется, я приезжал в Киев в конце лета 2014-го. Меня приглашали этой осенью на открытие чемпионата Украины, но пока нужно разобраться здесь со своими делами. Однако, думаю, с моим нынешним графиком легче будет вырваться в Украину и вскоре я смогу-таки приехать, особенно если будет нужно и у меня появится возможность.

— Чувствуете, что оставили важный след в украинском спорте? Есть понимание, что, скажем, для юных хоккеистов вы – пример для подражания?

— Даже не знаю (улыбается). Возможно, когда был в Украине, то осознавал это: чувствовал к себе повышенное внимание. Приятно было радовать детей, впервые видящих игрока НХЛ. В Штатах же забываешь об этом… Но я помню свои первые шаги в «Соколе», тренеров, задавших тон моей карьере – я им очень благодарен. Жаль, что сейчас такой славный клуб уже, по сути, не существует. С одной стороны, вроде бы можно понять, что государству в нынешней ситуации как бы не до спорта, но с другой, это – будущее детей. Со временем они вырастут и будут прославлять Украину в мире.

— Может вы приедете и откроете здесь свою школу?

— Честно говоря, для таких проектов нужна стабильность. Не только для меня, а в целом – для бизнеса, чтобы люди могли вкладывать деньги и развивать свои проекты. А у нас каждое новое правительство легко меняет правила, поэтому люди не хотят идти на лишний риск.