В 1976-м конькобежец Юрий Кондаков выиграл серебряную медаль еще как представитель РСФСР, но через несколько лет навсегда связал свою жизнь с Украиной. Ветеран, которому на днях исполнится 62 года, поделился с «Вестями» воспоминаниями об Играх в Австрии.

— Юрий Георгиевич, как вы познакомились с Инсбруком?

— Мы там побывали на предолимпийской неделе еще за год до Игр. Там я еле унес ноги от молодого американца Эрика Хайдена, который в 1980-м выиграл все пять дистанций. А уже на Играх нас поселили в новые дома олимпийской деревни. Условия были хорошие, шестерых конькобежцев распределили в трехкомнатную квартиру. Я себе выбрал кухню с койкой.

— Как формировали сборную СССР?

— Расширенный состав создали еще в 1972-73 гг., после чего потенциальные сборники целенаправленно готовились к Олимпиаде. По итогам международных соревнований отбирали сильнейших, а завершальным этапом для конькобежцем стал чемпионат СССР в Москве. В итоге меня определили на дистанцию 1500 м.

— Сами соревнования, наверное, хорошо запомнились?

— Неприятно, что я мог стать чемпионом, но накануне заболел. Наставник решил провести еще одну тренировку, я промочил ноги и простыл. Тело горело, и мы позвали австрийского врача, чтобы зафиксировать болезнь и уколоть антибиотик. Но он не сумел сделать как следует укол – вогнал шприц не в мышцу, а под кожу, сделав «пуговицу». А наш доктор ставил мне банки и горчичники – кожа чуть не слазила. Утром наши даже хотели снять меня со старта, но я настоял. Тем более, что готов был отлично – буквально по шагам знал всю дистанцию. В пару мне попал норвежец Ян Эгил Штурхольт, которого знал еще с юниорских турниров. Я был так настроен, что даже почувствовал, как мне мешает обручальное кольцо. И специально сделал фальстарт, чтобы отдать его судье. Пробежал хорошо, но на финише из-за болезни не хватило сил – проиграл полметра. В итоге мы с норвежцем и показали два лучших результата.

— С другими видами спорта общались?

— Отношения в сборной были дружные, мы не обращали внимание на то, кто из какой республики. Переживали друг за друга, а в доме, где жили, каждый день делали стенгазету. С концертами нам привозили Иосифа Кобзона, Розу Рымбаеву, а хитом того времени была песня «Надежда». Правда, у нас индивидуальный вид спорта, и чувство конкуренции присутствовало. Общался с хоккеистами Третьяком, Михайловым, Мальцевым. А с зарубежными атлетами говорить мешал языковой барьер – поменялись значками, похлопали друг друга по плечу, пожелали удачи и разошлись.

— Чем вас наградили за олимпийскую медаль?

— Это смешно – премией 1300 рублей, минус налог на бездетность, и вышло около 1200. Дали однокомнатную квартиру, да и то потому, что я женился. В нее переехала теща, а мы с женой – в ее двухкомнатную. Еще разрешили без очереди купить за свои деньги «Жигули». Остались шуба и хорошая обувь для выхода на открытие.

— Продолжали дальше выступать?

— Еще съездил в Лэйк-Плесид в 1980-м, где стал пятым. Условия в США были значительно хуже, чем в Австрии четырьмя годами ранее.

— Как вас занесло в Украину?

— Родился я в Кировской области, потом с родителями переехал в Свердловск. А в Киев попал уже после завершения карьеры, чтобы жить и работать. Во время чемпионата СССР 1978 года мне запомнилось, как я здесь катался в майке, да и город понравился. В Москву я не хотел ехать – там слишком много людей.

— Не жалеете?

— Жалею потому, что в Киеве уже нет катка. В 2005-м на старом побывала премьер Юлия Тимошенко. Помню, как ее под руки два наших хлопца катали. Попила с нами час с блинами и пообещала построить новую арену. Но через год сломалось оборудование, и даже старый каток перестал работать.

— Чем потом занимались?

— Перебивался в нескольких местах, чаще работал водителем. А сейчас просто пенсионер.