Воспоминания бывшей биатлонистки в разговоре с "Вестями" вышли очень яркими и насыщенными фактами.

— В Лиллехаммер мы ехали просто заявить о том, что есть такая страна Украина. В свои силы мы не очень верили, поскольку не могли сравнить себя с зарубежными спортсменами, ведь за кордон мы почти не ездили. Из нас лишь фигурист Виктор Петренко был фаворитом.

Тогда в Украине все только формировалось, в том числе в спорте, а от советского биатлона все лучшее осталось в России. 80 процентов наших олимпийцев состояли в обществе «Динамо», которое в основном и занималось подготовкой к Играм.

— Вы тоже – «динамовка»?

— Нет, я тренировалась за счет Черниговской области с Николаем Зоцом, куда переехала с Житомирщины. Сначала я работала контролером ОТК в Прилуках на мебельном комбинате, откуда меня Зоц и забрал. Наверное, только он в меня и верил. Поводом для оптимизма стало мое шестое место на престижном «Кубке Урала», где были все лучшие со всего бывшего Союза. Причем, я туда ехала в общем вагоне на третьей полке и выступала под чужой фамилией – за «динамовку».

— Кто тогда входил в биатлонную сборную?

— Лена Зубрилова, Лена Петрова, Марина Сколота, Надежда Белова, Ирина Корчагина, а тренировал нынешний генсек федерации Роман Бондарук. В команду я пробивалась с трудом, сначала не попадая в пятерку лучших. Ведь тренер готовил меня не к отборочным стартам, а целенаправленно к Олимпиаде – я бегала по 50 км каждый день.

Лишь под Новый год я с травмой выиграла две гонки в Карпатах, в Тысовце, и доказала, что достойна места в команде. Причем, у меня была всего одна пара лыж, хорошие же я одалживала у юной тогда Нины Лемеш, а ботинки брала у знакомой лыжницы. Тогдашний министр спорта Валерий Борзов сказал: «Цербе должна быть в сборной!»

— Как готовились уже к Олимпиаде?

— В январе съездили на соревнования в Германию, где я ничего не показала: была в шоке от тамошней жизни. Даже на трассе я боялась помешать легендарной немке Уши Дизль и компании. Лишь в Италии шок прошел, и я видела, что могу на равных бегать с элитой. Меня готовили на первый этап эстафеты, поскольку все волновались и побаивались контактной борьбы на старте гонки.

А в спринт я вообще попала случайно. После того, как в «индивидуалке» Петрова сбилась с дистанции, меня решили поставить на гонку, чтобы я к эстафете изучила трассу. Вышло так, что бежала «посмотреть» и завоевала медаль. На меня не рассчитывали – даже номер у меня был невыгодный (10). Нынешний тренер сборной Василий Карленко тогда говорил: «У нас нет смазки для лыж и хороших патронов, так что стреляйте без промахов», – что я и исполнила.

— В Норвегию летели всей командой или порциями?

— Фигуристов с нами не было, они постоянно соревновались за границей. Да и жили они в другом городе – Хамаре. А ребят из других видов я знала по тренировкам в Карпатах. «Адидас» нас обеспечил спортивной формой, а из гражданского выдали все, кроме верхней одежды. И на открытии мы шли в спортивных куртках и кроликовых шапках. В олимпийской деревне я жила в двухэтажном деревянном домике, больше похожем на сарай – в комнате с Леной Зубриловой. Тогда мы никому не доверяли и держали винтовки под кроватью, хотя дверь на ключ не закрывалась.

— Волновались перед стартом?

— Перед спринтом был вечер встречи спортсменов разных стран, и я меняла наши скромные белые футболки с маленьким флагом и надписью «Украина». Их никто не хотел брать, и я сначала поменяла на белорусские, потом на русские и лишь потом на французскую, итальянскую, шведскую. Потом мы с Зубриловой посмеялись и легли спать. Гонку бежала без стресса, лишь когда прошла без промахов стрельбу, стала слышать в ушах слова тренера, который меня всегда на финише подгонял.

— А на награждении?

— После окончания гонки доктор мне сказал, что я третья, и повел на допинг-контроль. Особых эмоций не было, я просто старалась все сделать правильно. Разволновалась лишь на пьедестале – у меня даже палка выпала из рук. Немного обидно, что на церемонии награждения меня поддержал лишь тренер двоеборцев Александр Просвирнин, а у клерков были другие дела. Ощущения праздника не было. Да и врученный букет забыла – вспомнила о нем лишь в самолете.

Правда, был приятный момент: я купила за $300 лыжи, но на следующий день после победы фирмач вернул мне деньги, попросив лишь взойти с новыми лыжами на пьедестал. А осознание сделанного пришло, когда меня встречали в Киеве у трапа самолета. Сказали, чтобы первыми выходили мы с Оксаной Баюл, а за нами – Петренко. Кстати, лишь раз мы попали на другие соревнования – и выступление Баюл для нас на трибунах комментировал Петренко.

— По Лиллехаммеру ходили?

— Раз удалось выскочить в город по магазинам. А в качестве сувениров брали все что было с олимпийскими кольцами, даже флажки с трассы, а клерки где-то нашли даже презервативы с эмблемой. Привозили все, что там было даром. Начальник областного управления спорта попросил у меня взять ребенку киви.

Интересно, что спортсмены получали полное медицинское обслуживание, и я после медали воспользовалась этим, чтобы полечить зубы. А в компьютерном центре мой ответ на вопрос «Почему выбрал свой вид спорта?» выиграл: «Устанешь во время бега, можно лечь отдохнуть на стрельбе».

— Чем государство отблагодарило?

— Премии тогда были $15, 10 и 5 тыс. Причем, из моего гонорара – около $1800 налогов, но их заплатила канадская диаспора, как и чартерный перелет всей команды. Потом были на приеме у президента Леонида Кравчука, от которого получила деревянную шкатулку, в которой я сейчас храню нитки. От имени спортсменов говорить на приеме должна бы чемпионка, но поскольку Баюл не могла по-украински, то держала речь я. С Оксаной мы лишь перекинулись несколькими словами о том, что соскучились за украинской пищей. Она, по сути, еще ребенком была.

— После спорта чем занимались?

— Сначала бизнесом, но не пошло. Дважды стояла на бирже труда. Стала депутатом горсовета, работаю вице-президентом в частной футбольной школе в Прилуках.