Единственную нашу медалистку Нагано в Украину в 1990 году привез тренер Роман Бондарук. Из северной Удмуртии Лена хотела уехать в более теплую страну и в итоге ни разу не пожалела, что отправилась в Сумы. К Олимпиаде-1998 она подошла во всеоружии и была готова покорять вершины.

— Для меня это были вторые Игры, — вспоминает Елена Петрова. — Я уже завоевывала медали чемпионата и КМ, поэтому чувствовала себя довольно уверенно. Я была готова, скажем так, если не к медалям, то к попаданию в топ-10.

— Что больше всего потрясло на той Олимпиаде?

— Меня очень впечатлила Япония. Из всех стран, где бывала, туда я больше всего хотела бы съездить еще раз. Мы прилетели в Токио, яркие огни которого сразу меня поразили. Сами понимаете, Олимпийские игры – большой праздник для всего мира; все было очень красочно. Там очень интересные, забавные люди. Помню, как идешь по Олимпийской деревне, а волонтеры доброжелательно улыбаются и здороваются по несколько раз в день: и когда уезжаешь на соревнования, и когда возвращаешься с трассы.

— Чиновники ставили задание на Игры?

— Никакой особой «накачки» не проводили. Но мы и сами с девчатами понимали, что все возможно, что мы способны конкурировать с лучшими биатлонистками мира и претендовать на пьедестал как в личных гонках, так и в эстафете.

— С нашей героиней предыдущей Олимпиады, Валентиной Цербе, мы вспоминали, как вы там «заблудились» на трассе, из-за чего тренеры выставили ее на, как оказалось, медальный спринт…

— Было время, насчет того эпизода меня подкалывали, и я не то чтобы обижалась, но старалась уходить от той темы. А уже после успехов на чемпионатах мира и в Нагано стала спокойнее и даже с усмешкой воспринимать тот эпизод на первых для меня Играх.

— Индивидуальная гонка была вашей коронной дисциплиной?

— Да, в индивидуалке особое значение имеет стрельба, а я считалась одной из лучших стрелков. Насчет стрельбы я всегда была уверена в себе.

— День завоевания медали, наверное, врезался в память?

— Трудно забыть потому, что в ночь перед гонкой мне приснился вещий сон. Как приезжаю я в гости к маме и показываю видеокассету с моими успехами. И вот смотрим мы именно индивидуалку, а я возмущаюсь, что меня там не показали, ведь я завоевала медаль. И тут я проснулась. А после гонки появился повод вспомнить этот сон.

— А как сама гонка проходила?

— Я довольно успешно отстрелялась, сделав всего один промах на четырех рубежах. В конце дистанции на трассе был подъемчик серпантином, а силы уже подходили к концу. Тренеры меня подгоняли, а я им в ответ кричала: «Больше не могу». Но себе сказала, что нельзя сдаваться. По времени было видно, что я могу завоевать медаль, все-таки это не спринт. Я стартовала под 35-м номером, после меня бежало еще много спортсменок, но у всех были проблемы в стрельбе. В итоге болгарка Катя Дафовска меня обошла, а именитая немка Уши Дизль не достала и ограничилась «бронзой».

— На открытие и закрытие Олимпиады ходили?

— Конечно. Японцы все организовали очень красочно. У нас был довольно сплоченный коллектив, многих я знала по Олимпиаде-1994. В Лиллехаммере мы еще были молодые и зеленые, всего боялись, а в Нагано уже уверенно ходили по Олимпийской деревне. Кстати, дома в ней были высокие, а в комнате я жила с коллегой Ирой Меркушиной. Нам на церемонии выдали оригинальную одежду. Бирюзовое пальто с белым шарфом до сих пор висит в шкафу. А парадную белую шляпу я поменяла на сувенир у польского биатлониста.

— Какие отношения были в биатлонной команде?

— По-настоящему дружеские. Без них, думаю, наш биатлон не добился бы таких успехов. Похоже, что эти отношения передаются у нас из поколения в поколение. Сейчас вот радуюсь за нынешних биатлонисток, с сестрами Семеренко и Джимой обмениваемся смс-ками.

— Какую награду получили за медаль?

— Государственная премия составляла $30 тыс., но получила я $24 тыс., еще 6 тыс. пошли на налоги. А губернатор Сумской области Анатолий Епифанов, как и обещал, подарил машину. Он прилетал в Нагано и говорил мне накануне, что я способна на медаль. Был еще, помню, прием у премьер-министра Валерия Пустовойтенко.

Сначала я никак не могла поверить в то, чего достигла. Осознание пришло лишь со временем. Вот на днях была у детей в спортивном лагере, привозила медаль, и приятно было видеть, как горят у ребят глаза от того, чего можно добиться.

— Как после Нагано-98 сложилась ваша жизнь?

— Выступала до 2007 года. Потом работала с молодежной сборной Украины. А с 2010 года возглавляю сумское отделение НОК.