— Конечно, самое яркое воспоминание из Турина — олимпийский пьедестал, — рассказывает «Вестям» биатлонистка. — А саму гонку я смутно помню. Начало — вообще как в тумане. Всплывает лишь, как на второй стрельбе, «стойке», после трех выстрелов сделала паузу. Попала четвертый, а пятый прямо почувствовала, куда улетела пуля – на «девять часов», но главное, что мишень закрылась.

Потом тренеры гнали, помню подъем перед стадионом, до которого я показывала лучшее время. Но немного силенок не хватило выдержать сумасшедший темп, хотя спринт – моя коронная гонка. Вы же знаете, какая у нас плотность результатов. Да еще погода менялась, что с некоторыми сыграло злую шутку: то снег, то солнце вышло, потом трасса подмерзла.

— Перед поездкой на Игры рассчитывали на подобный успех?

— Я надеялась, ну, а там – как бог даст. Все-таки тогда у меня был лучший сезон в карьере. В декабре 2005-го я стала третьей на этапе Кубка мира в Словакии, а пик формы пришелся на Олимпиаду, как и должно быть.

— Помните, как награждали?

— Сначала принимала очень много поздравлений от тренеров, родных, знакомых, а медаль вручали уже вечером на специальной церемонии. Хорошо помню, что награждения ждали часа полтора, и когда встала на пьедестал, у меня вдруг начали подкашиваться ноги. А награждал меня Сергей Бубка, и я ему говорю: «Сергей Назарович, я сейчас с тумбочки упаду». А он такой мне: «Стой, Лиля, стой» (смеется).

— Где медаль храните?

— Дома в сумочке. Раньше часто показывать приходилось, а в последнее время не достаю.

— Тогда сразу после гонки вы сказали, что хочется погладить собаку...

— Вот она рядом, мопс, – сейчас холодно, так в подушки закапывается и лежит. Мне после Олимпиады муж ее подарил.

— Какая обстановка была на Олимпиаде?

— Если честно, в Турине мне больше понравилось, чем в Ванкувере. В Италии все было в одном большом комплексе: и жилье, и столовая, игровые и телекомнаты – можно было в тапочках везде ходить. А в Канаде приходилось постоянно одеваться, чтобы куда-то выйти.

— Едой хозяева не удивляли?

— Выбор был большой, но нас заранее предупредили, чтобы ели то, к чему привыкли, чтобы организм не дал сбой. Я ела кашку, макароны, яйца – не буду же я корейскую или китайскую пищу пробовать.

— Какие отношения были в украинской команде?

— Биатлонисты прибыли в Турин сразу со сбора во Франции, а жили мы отдельно от других в олимпийской деревне в Бардонеккия. Рядом с нами только сноубордисты соревновались, а остальные – в Турине и Сестриере. Между собой, конечно, общались, но были сконцентрированы на стартах.

Я жила с молодой Валей Семеренко, а рядом в комнате – Лена Петрова. Утром встали, сходили на зарядку, съездили на тренировку, а потом «болтались» по деревне, у каждого свои планы: кто телевизор смотрел, кто на прогулки ходил, кто в игровую комнату, кто в интернете «зависал». Я могла мяч погонять, смотрела, как в бильярд играют, в гости заходила к россиянкам и белорускам. В день отдыха ездили в Турин на шопинг – те вещи до сих пор донашиваю (смеется).

— Вы ощущали, что предсталяете Украину? Ведь вы родились в России, выступали за Беларусь.

— Если честно, то только сейчас начинаешь понимать, что мы творили историю для Украины. Кстати, забавный случай в связи с этим был. Я училась в Белорусском университете физкультуры в Минске, и там в деканате спорили, чья это медаль. Вместе посмеялись, и я им сказала: «Хотите считайте своей тоже».

— А в Украине где жили?

— До Олимпиады обитала на базе «Динамо» в Сумах. А после Игр дали 1-комнатную квартиру в Киеве, на Шулявке, где живу и сейчас.

— Как после Турина-2006 сложилась жизнь?

— Сначала взяла паузу, закончила учебу в Минске. Потом вернулась, но уже не было должной мотивации и в 2010-м я «завязала» со спортом. А три года назад родила дочь Александру, которой сейчас и уделяю практически все время. Биатлон смотрю, только если он попадает на «тихий час» Саши.