Третий ЧУ стал одним из самых успешных для одесского «Черноморца». Команда выиграла бронзовые медали и Кубок Украины. Нападающий Тимерлан Гусейнов с 17 голами стал лучшим бомбардиром того чемпионата, а через четыре года он первым   забил 100 мячей в независимой Украине.

— Времена, конечно, были непростые. Страна оставалась, по сути, наполовину разваленной. Но в «Черноморце» команду обеспечивали на высшем уровне. С зарплатой тоже все было в порядке. Платили, кстати, не только купонами, но и долларами. Точно не помню сейчас, что-то около 400–500 долларов мы зарабатывали. Да и экипировку мы получали лучшую. В других командах, кстати, было все не так благополучно в те времена. У нас же игроки думали только о футболе.

— А премию за лучшего бомбардира сезона получили?

— Нет. Награждений каких-то или памятных грамот тоже не было.

— Почему не били пенальти в финальном матче за Кубок?

— Никогда не любил бить с точки. Это лотерея и я не могу к этому подойти спокойно. Это задача для спокойных по натуре игроков. А ведь выиграть тогда для всех было очень важно. Ведь было всего три путевки в еврокубки. А это был не только престиж команды, но и повышенные премиальные за выход в каждый следующий раунд. Речь шла о суммах даже больше зарплаты, так что с мотивацией все было в порядке. Это не как сейчас, когда достаточно только подписать контракт, а потом можно спокойно бегать за дубль. Тогда у футболиста не было такой защиты, все контракты были филькиной грамотой. Если не играешь, то получаешь официальную купонную зарплату — три миллиона. Это долларов 100–150 на тот момент.

— Одесса всегда славилась своими болельщиками...

— Да, они всегда были изысканные. А в начале 1990-х речь шла о людях, видевших матчи «Черноморца» в Высшей лиге СССР с такими командами, как московские «Динамо» и «Спартак», питерский «Зенит»... С такими болельщиками проигрывать было просто стыдно. Для них «Черноморец» был элитным клубом и отчасти это их заслуга, что команда не опустила планку.

— Правда ли, что судьям в те времена было не сладко, могли и побить?

— Да, было такое. Потому что был судейский беспредел. То что сейчас — это цветочки. Не было телевидения, обзоров, камер... Команду можно было уничтожить и никто бы ничего не доказал. В СССР же себе такого не позволяли, тогда как раз футбольные передачи существовали. А вот в Украине все начали делать с нуля. Матч снимали оператор хозяев и гостей, оба с одной точки. Можно было творить что угодно, но точно также и у судей не получалось особо жаловаться.

— А пытались ли вас тогда за деньги уговорить сдать матч?

— Меня это никогда не интересовало и об этом знали. Возможно, из-за этого в некоторых матчах меня и не ставили в состав.

— Какое у вас самое яркое воспоминание о том чемпионате?

— Последний гостевой матч первого круга мы проводили 20 ноября в Шепетовке с «Темпом». Стоял мороз градусов 18, а снега было по колено, его перед игрой убирали трактором. Жили мы на центральном базаре, в «Доме колхозника», вариантов других даже и не существовало. Раздевалки на стадионе не отапливались, так что было не намного теплее, чем на улице. Но нас спасло то, что перед игрой дали допинг — налили по 100 грамм... Никто, кстати, не заболел после игры.

— Со сборной, когда вы провели три матча в США, условия были получше?

— Как сказать. Например, пока мы играли с Мексикой в Сан-Диего, ограбили все номера команды в отеле, украли деньги. Но тогда мы много не получали. Платили где-то по 150 долларов за все турне, ну и долларов по 20 выдала украинская община. Помню, что домой мы в тот раз везли не сувениры, а вещи, ведь в Украине тогда особого выбора одежды не было.