По православной традиции, в годовщину смерти Блаженнейшего, которая была на днях, на могиле в Киево-Печерской лавре освятили крест. А надгробие украсили цветами. Ромашками, столь любимыми митрополитом, что он сложил о них песню — «Ромашка белая». В родном селе митрополита ее поют, как застольную.

НЕ БОЯЛСЯ АНОНИМОК

В деревеньке Марковцы годовщину отметили литургией в приходском храме. Служили ее митрополит Хмельницкий Антоний, а также митрополит Переяслав-Хмельницкий Александр (Драбинко), бывший приближенным к митрополиту.

«Передали игуменье Любови, настоятельнице Свято-Преображенского монастыря, образ святого из ризницы Блаженнейшего — на молитвенную память», — отметил Драбинко.

Монастырь, в послевоенное время превращенный в детский лагерь, при Владимире расцвел — вернул все строения, получил в дар ценнейшие иконы, в т. ч. греческую, преподобного Онуфрия Великого с частичкой мощей. А в последний свой приезд в Марковцы Владимир передал монастырю и отчий дом — хатку на три комнаты с яблоневым садом. Трепетное отношение объясняется просто: в этом монастыре он крестился в 1935-м. Второе особенное место Владимира — приходской храм.

«Маленькими мы с Витей (мирское имя Блаженнейшего. — Авт.) бегали вокруг батюшки, пока в церковь еще не пускали. Он заводным был, ему льстило, что отец Александр подпускал его к таинствам, — староста церкви Нина Макаровна всего на 4 года младше самого Владимира. — В селе тогда боялись анонимок том, что в церковь ходит, а он ходил все равно». Перед войной комиссары забрали священника прямо от храма, на глазах у юного Владимира. Предание гласит, что батюшка успел шепнуть что-то будущему митрополиту.

Племянник Владимира отслужил заупокойную у могилы отца. Фото: В. Бородин, "Вести"

ОШИБКА НА НАДГРОБИИ

Водить экскурсии по Марковцам занятие неблагодарное. Село медленно умирает.

«На той неделе на службе шесть нас было. Позавчера — четверо. Да четыре хориста. Тоже бабы», — описала диспозицию Нина Макаровна. «Население» кладбища растет пропорционально. Уже будучи предстоятелем УПЦ, Владимир поставил на погосте несколько гранитных крестов: односельчанам, погибшим в Голодомор и Великую отечественную (по Южному Бугу долго шла линия фронта). И два памятника родителям, Маркияну и Феодосии. Приходя на кладбище, священники всегда читают по ним небольшую заупокойную службу.

Интересно, что написание фамилии на надгробиях различается: отца записали «Сабаданом». «Паспортистка перепутала букву, выдавая документы, и вместо «о» написала «а». Но, когда делали надгробие, решили оставить как есть», — пояснил нам внучатый племянник митрополита, архимандрит Виктор (Коцаба).

«ЗАМЫЛИЛИ ЕГО...»

Односельчане чтут память о Блаженнейшем песнями (митрополит коллекционировал народное творчество и сам придумал несколько «шлягеров»). Между собой говорят, что митрополит угас подозрительно быстро.

«Замылили его. Хотели более покладистого, молодого», — говорит Зинаида Семеновна, соседка Владимира. А отец Виктор вспомнил, что в келье Блаженнейшего постоянно были гантели. «Как был помоложе, каждое утро делал гимнастику. Выгонял домашних во двор, хлопая в ладоши: «По порядку — на зарядку!» Это одно из самых ранних воспоминаний», — сказал архимандрит. Мужики помнят его рыбаком — любимое место рыбалки на Буге называлось «Писаный камень». Женщины досадуют: митрополит, хоть и заботился о деревне, так и не провел газ. Но искренние слезы сожаления мы увидели, случайно зайдя на небогатое подворье в конце улицы.

«Я без отца росла, а Владимир согласился стать мне крестным. Как-то привез мне из Швейцарии часы и красивый синий платок, — расчувствовалась хозяйка Галина Полякова. — Я долго к нему не ходила, руку не целовала. А как его в последний раз привезли, побежала. Охрана не хотела пустить — но он узнал, позвал. Так и простились». Подаренные часы сломались. А платок, прохудившийся и выцветший, Галина Ивановна носит до сих пор. Чтобы помнить.

Крестница Блаженнейшего сохранила его подарок - синий платок. Фото: В. Бородин, "Вести"

ОТЧИЙ ДОМ МИТРОПОЛИТА СТАЛ МИНИ-МУЗЕЕМ

В отчем доме все осталось, как было при жизни: в углу — маленькая односпальная кровать под пледом, на столе — маленький телевизор: смотреть новости. На стене фото родителей, самого Владимира в юности и даже выпуска Одесской православной духовной семинарии 1958 года (будущий митрополит «прячется» в углу). «Когда Блаженнейший приезжал сюда, его с хлебом-солью встречал покойный уже брат Степан. И начиналась карусель визитеров: они селились у соседей, во всех окрестных гостиницах, — рассказывает племянник митрополита. — В последний раз, 2 года назад, он очень просился в Марковцы. «Хочу, — говорил, — и все тут». Врачи уже не пускали... Решили перевезти его на вертолете. Приземлились прямо в ряды картофеля за домом. Блаженнейший, как только его вывезли в кресле, улыбнулся. Дух его успокоился».