Старость неумолима. Это закон природы. Сделать так, чтобы в этот период жизни человек был окружен заботой и вниманием, — закон людей. И важно, чтобы мы соблюдали его не только по отношению к своим близким, но и к тем, кто в силу разных причин остался один.

В нашей стране больше сотни домов престарелых, где нашли свое пристанище пожилые люди. Что мы знаем о том, как они живут, о чем мечтают, в какой помощи нуждаются?

В нашем новом проекте «Сильнее старости» мы попытаемся дать ответы на эти вопросы. Каждую неделю мы будем рассказывать о жизни в одном из домов престарелых, особое внимание уделяя нуждам стариков. Надеемся, что к нашему проекту присоединятся те, кому не безразлична судьба человека, оказавшегося на склоне лет в казенных стенах.

Наши контакты: Vlad_Abramov@vesti.ua, тел. : +38 (067) 245 57 45

Чтобы поменять лампы в фонарях, нужно вызывать спецмашину. Фото: В. Бородин

«С чего же начать? Живет у нас 92 человека, — начинает рассказ директор Таращанского гериатрического пансионата Николай Буток и осекается: — Простите, 91. Сегодня нашего дядю Колю хороним».

Слышно, как громыхает старенький автобус. Останавливается возле нас. В салоне гроб и убитая горем старенькая женщина. Она не замечает ни нас, ни садящуюся в автобус сотрудницу пансионата. Двери закрываются. «Бедная тетя Галя, — слышим за спиной. — Такой парой были...»

Минуту стоим молча. «Такое у нас редко, чтобы близкий человек в последний путь провожал. Обычно только кто-то из персонала на кладбище едет, — прерывает тишину директор. — К живым старикам родственники редко приезжают, а уж чтоб на похороны... У того же дяди Коли есть племянница, мы ей телеграмму отправили. Даже не перезвонила».

«ГОСТИ У НАС БЫВАЮТ НЕЧАСТО»

Дом престарелых находится примерно в двух часах езды от Киева, между городами Тараща и Белая Церковь. Во времена Союза здесь был военный городок ПВО, но в 90-е его решили отдать старикам. Четыре дома для офицеров и просторную солдатскую казарму сделали спальными корпусами. Еще есть админздание, гаражи и огромный пустующий склад. Между ними — небольшая улочка, по которой днем любят прогуливаться пенсионеры. До недавнего времени было в пансионате и свое подсобное хозяйство, но персонал сокращают, семена и удобрения дорожают. Выращивать свои овощи и фрукты становится все сложнее.

Прежде чем зайти в корпус, Николай Иванович останавливается: «Тяжело смотреть, как люди страдают. У нас ведь примерно половина — лежачие. И это не только старики, но и инвалиды, к нам могут и восемнадцатилетние попасть». Сначала заглядываем к тяжелобольным, которые находятся под круглосуточным присмотром. Некоторые лежат без единого движения. Невыносимо больно смотреть, как угасает человек... В воздухе — острый запах мочи. «Что мы можем поделать? — предугадывает наш вопрос директор. — У нас бюджет на обслуживание подопечных складывается из их пенсий, 75% идет государству, 25% отдаем на руки. Но денег нам не хватает. Мы памперсы надеваем только на ночь, днем не можем себе этого позволить. Приходится выкручиваться, пеленки подкладывать, перекладывать».

Стиральные машины проржавели и требуют срочного ремонта. Фото: В. Бородин

Направляемся в корпуса к старикам, которые могут сами о себе позаботиться. Комнатки небольшие, но чистые, теплые, рассчитаны на двоих. Ветеранам войны — так и вовсе выделяют отдельные «апартаменты». «Старики — как дети, могут чуть не до драки поссориться из-за того, что кому-то кажется, что телевизор громко работает, — продолжает Николай Иванович. — И что обидно: можно было бы сделать перепланировку в наших корпусах, чтобы люди жили по одному. Чтоб вход в комнату отдельный был. Но про то, что у нас нет денег, я уже говорил».

Николай Иванович как руководитель и человек, который уже прикипел душой к своим подопечным, желает для них лучших условий. И надо отдать должное персоналу, который, несмотря на мизерную зарплату, старается создать для стариков домашний уют, накормить вкусной едой и, что не менее важно, уделить время для задушевных бесед. «Вы же заметили, что мы редко к кому обращаемся по имени-отчеству. Для нас они «дяди», «бабушки». Не хочется этого казенного обращения, хочется подарить им хоть чуточку тепла, чтобы они почувствовали себя как дома, — признаются медсестры. — И очень жаль, что такое тепло дарим мы да редкие волонтеры. Гости у нас не так уж и часто. Многие ездят в детские дома, интернаты, а нас почему-то обходят стороной. А старикам общение нужно даже больше, чем детям...»

КАК СЮДА ПОПАДАЮТ

Судьба каждого здешнего обитателя уникальна и по-своему трагична. «Не все хотят о себе рассказывать. А мы ведь только с их слов и узнать что-то можем. Они же к нам поступают только с путевкой департамента соцполитики, без каких-то документов о прошлой жизни, — говорит директор. — Некоторых, по рассказам стариков, обманывают квартирные аферисты. Обещают, что заботиться будут, а сами, получив документы на квартиру, вывозят стариков с глаз долой. Других оформляют к нам племянники или внуки. Дети по правилам не могут «сдать» сюда родителей, но бывают исключения. У нас живет еще не старый мужчина, рассудительный, мудрый. Сын у него есть. И отношения у них нормальные. Но у нашего подопечного — проблемы с памятью. Он выходил на улицу и не мог вернуться домой. В итоге попал к нам... Что сказать, всем хочется век свой дожить в собственном доме, в окружении заботливых детей и внуков. Но, увы, судьба распоряжается иначе...»

«Работать надо. Тогда и болеть некогда»

Аркадию Николаевичу уже 93 года, он практически не слышит, но рукопожатие у него железное. Жилистый, подвижный, он не умеет долго сидеть без дела: «Мне надо хоть час в день работать. Тогда и болеть будет некогда».

Но не в его правилах попусту махать топором. Лавочку переделал, чтобы сидеть старикам было удобней; огородик разбил, чтобы зелень на стол прямо с грядки. Осенью ходит за грибами, зимой расчищает снег.

«Сижу один в кiмнатi, наче злочинець у казематi...»

Иван Максимович мечтал после школы поступить на филфак, но на дворе был 41-й год, и он пошел на фронт. «Я был и пулеметчиком, пехотинцем, — перечисляет 92-летний ветеран, иллюстрируя рассказ открытками к 9 мая с фигурами солдат. Всю войну в его вещмешке лежал томик «Кобзаря», и всю свою жизнь он пишет стихи. Стопка исписанных тетрадей, дневников бережно хранится в тумбочке. Главная тема — пережитые бои, но есть строки и о сегодняшней жизни: «Сижу один в кімнаті, наче злочинець у казематі...» С годами меняется лишь почерк, он становится все крупнее и крупнее.

«Из комнаты троих уже вынесли. А я еще ничего»

«Я прожил интересную жизнь», — признается 79-летний Игнатий Григорьев. В его сбивчивом рассказе, как в калейдоскопе, мелькают города и профессии. Тракторист, автомеханик, фотограф, оперный певец, слесарь. Самара, Днепропетровск, Харьков, Белая Церковь. «В театре я пел пять лет. Потом работал на заводах, жил в общежитии. Сожительницы у меня были, а детей нет. И однажды комендант привез меня сюда, — вспоминает Григорьев. — Живу здесь семь лет. Из соседней комнаты уже троих вынесли, а я еще ничего, живой. Бреюсь, чтобы моложе выглядеть, занимаюсь йогой, отжимаюсь. И, конечно же, пою».

«Дай вам бог здоровья, а мне еще немного пожить»

Анне Макаровне сегодня исполнилось 92 года. Но вряд ли кто-то из родни приедет ее поздравить. «Детей у меня двое было. На кладбище лежат. Мужа я тоже похоронила», — спокойно, без эмоций рассказывает ветеран войны и труда, награжденная тремя орденами и 17 медалями. У нее есть внук, правнуки, но навещать приезжает только сестра, такая же пенсионерка. Но именинница не грустит: «Мы часто собираемся на улице и поем». Прощаясь она говорит: «Дай Бог вам здоровья. Дай Боже мне еще немного пожить».

«Здесь познакомились и 10 лет душа в душу прожили»

«Дядя Коля и тетя Галя познакомились уже здесь, в пансионате. Когда поженились десять лет назад, ей было 69, ему 71. У него детей не было, у нее уже умерли. Они душа в душу жили, — рассказывают медсестры. — Зайдешь к ним утром, а в комнате уже запах чего-то вкусного. Тетя Галя пораньше просыпалась, чтобы котлеток нажарить, сварить чего-то домашнего. Днем они трудились на своем крохотном огородике у корпуса, а после вдвоем сидели на лавочке»...

Спустя несколько дней после похорон мы позвонили в пансионат. «Тетя Галя уже который день не может успокоиться. Сквозь слезы говорит, что очень сильно его любит, очень сильно»...

ЧТО НУЖНО: ОТ РЕМОНТА СТИРАЛЬНЫХ МАШИН ДО СЛАДОСТЕЙ

СТИРКА Одна из главных проблем пансионата — ремонт старых, заметно поржавевших стиральных машин. Покупать новые слишком накладно, приходится искать запчасти, специалистов. «ТЭНы сгорели, и пока их не починим, стираем в холодной воде», — признается директор Николай Буток.

Здесь также будут рады стиральному порошку, мылу, шампуням.

ОСВЕЩЕНИЕ Сейчас после захода солнца пансионат практически погружается в темноту. Лампы в фонарях давно перегорели, но для их замены надо вызывать специальную машину, с лестницей на такую высоту не залезешь. Проще смонтировать новую систему освещения, чтобы легко можно было заменить лампы.

Пока персонал разносит еду по корпусам с фонариками, а пенсионеры лишены вечерних прогулок.

КУХНЯ Повара мечтают о новой электросковороде, варочном котле, картофелечистке.

ПАМПЕРСЫ Не просто нужны, а остро необходимы. Сейчас их выдают только на ночь.

ПОДАРКИ Надо ли говорить, что пенсионеры, как дети, любят сладости и небольшие подарки? Им можно прислать зефир, мармелад, бананы. Один из самых ходовых подарков — платочки для бабушек. Стариков также порадуют новые рукавички, теплые носки, тапочки, пледы.

НОУТБУК У некоторых подопечных есть родственники в других областях и даже за границей. С ними можно было бы пообщаться по «Скайпу», но нужен ноутбук, интернет.

РЕМОНТ Многим комнатам не помешал бы косметический ремонт. Нужны обои, линолеум, новые кровати и матрасы.

Адрес пансионата: 09511, с. Чернин, ул. Лобковка, 22, Таращанский р-н, Киевская область. Телефон: (04566) 5-27-97. Директор: Буток Николай Иванович