Один из лидеров «Правого сектора» — о том, почему правые не собираются слушать Турчинова, хотят перевыборов в парламент и из-за чего Порошенко писал на них заявление в милицию

- Вначале ты думал, что нас разгонят после 1 декабря, потом – после 18 января. Потом - после 18 февраля! А получилось вот как! – невысокий парень в защитной форме и без балаклавы подтрунивает над высоким бойцом, больше похожем на партизана - в дубленке и шапке-ушанке.

- Ну да, думал, что придется уходить в партизаны! А кто же мог представить, что Янукович такой лох!? – переступает с ноги на ногу тот.

- Да, Юля бы такой не была! Разогнала бы нас в две секунды! - соглашается с ним соратник. Разговор происходит у входа в Лукьяновское СИЗО. Бойцы «Правого сектора» ждут освобождения «васильковских» террористов и обсуждают текущую ситуацию.

«Правый сектор» стал, пожалуй, главным политическим открытием Евромайдана. Усилиями активистов и журналистов они буквально за месяц превратились из маргиналов-радикалов, от которых респектабельная оппозиция пыталась держаться подальше, в бесстрашных героев сопротивления режиму Януковича (справедливости ради надо сказать, что они действительно были в первых рядах всех крупных атак на кордоны милиции — и 1 декабря, и 19 января, и 20 февраля). «Правый сектор» —это теперь раскрученный бренд, а его лидер Дмитрий Ярош уже заявил о том, что подумывает участвовать в выборах президента.

Кроме того, правые настроены идти на парламентские выборы, а вообще их цель — национальная революция, которая сметет все нынешние элиты, включая и оппозиционные, которые сейчас пришли к власти. Насколько у «правых» действительно большое политическое будущее?

Конечно, желание повторить путь большевиков от февраля к октябрю есть сегодня у многих правых, — говорит политолог Владимир Фесенко. — Однако они забывают, что уже после октябрьской революции большевики проиграли выборы в Учредительное собрание. Почему? Их просто не знали. Так будет и в том случае, если Дмитрий Ярош пойдет сейчас в президенты. При всей его популярности среди тех, кто поддерживает Майдан, в масштабах страны лидера«Правого сектора» не знают. Тем не менее, будущее у правых радикалов в политике есть. Сегодня «Правый сектор» —достаточно раскрученный бренд. Но его результаты на возможных выборах в Раду будут зависеть от ситуации в стране. Чем хуже она будет, тем выше будут радикализация населения и поддержка «Правого сектора»соответственно. Со своим будущим конкурентом, «Свободой», они могут поделить и 5% голосов избирателей, а могут — и 15–20%. Впрочем, как раз на примере «Свободы» можно говорить о том, что ничто так не смягчает позицию радикала, как кресло в парламенте.

К слову, нынешний парламент и его большинство (в которое входит вся прежняя оппозиция) не особо хотят распускаться раньше времени и идти на досрочные выборы. А для правых это вопрос принципиальный. Борьба за новую Раду может стать причиной довольно крупного конфликта в ближайшее время.

О планах на ближайшее будущее говорим с лидером Социал-национальной ассамблеи (входит в «Правый сектор») Игорем Криворучко. С ним встречаемся во второй раз. Первый — неделю назад, когда еще не было разгона протестующих в правительственном квартале, десятков погибших и, наконец, прихода «новой власти» в лице лидеров партии«Батькивщина». Последняя новость — одна из самых обсуждаемых в среде правых.

- Вам не кажется, что будущее страны будут решать уже без вас?

- А мы и не сомневались, что нас попробуют обмануть. Турчинов уже предложил разойтись, но мы этого делать не собираемся.

- Не боитесь, что новые власти не будут цацкаться с вами, если вы будете упорствовать?

- Я думаю, они побоятся разгонять Майдан.

- А каковы сейчас условия вашего ухода с Майдана?

- Они не изменились. Перевыборы в Верховную Раду, закрытие всех дел на активистов Майдана, и освобождение всех настоящих политзаключенных.

- Ваши требования совпадают с общими требованиями Майдана?

- Точно не скажу, потому что ведутся переговоры между Майданом и оппозицией и, знаю, там много острых углов, и еще больше кулуарных переговоров. С нами никаких переговоров не ведется.

- А если Майдан разойдется и без вас?

- Несколько сотен «Народной самообороны» согласились присоединиться к нам – к СНА. Так что одиноки мы не будем. При этом общая атмосфера Майдана направлена сейчас против Объединенной оппозиции, поскольку народ хочет принимать участие в политической жизни страны.

- Если ваши требования выполнят, вы готовы разойтись?

- Да. Но пока мы наоборот объявили всеобщую мобилизацию.

- ???

- У нас много пропавших без вести. Их около тридцати. Еще двое погибших. Но они подтверждены, так как нам отказались показать тело. Основные потери мы понесли 18 февраля, когда был ход к Верховной Раде Украины. «Народная самооборона» попросила нас сопровождать, и мы пошли в их рядах. На Институтской милиция и «самооборона» стали лицом к лицу. После чего силовики начали выхватывать людей из строя и затаскивали к себе. Из-за этого начались драки. После этого последовали выстрелы, полетели камни и коктейли Молотова.

- Вы тоже стреляли?

- У нас оружия нет.

Мимо проходит парень в полном военном обмундировании и с пистолетом в кобуре. Игорь ловит мой взгляд: «Это пневматический пистолет!»

- А почему пришлось отходить?

- Начался натиск милиции. Нас стали окружать. После этого и начался выход из окружения и возвращение на Майдан. Кто успевал, тот отходил. Долго не могли спуститься, потому что пропускали вперед женщин и детей. А милиция продолжала наступление и тогда мы многих и потеряли.

- А что было 20 февраля во время контрнаступления?

- Начали вытеснять милицию, а она начала эвакуироваться.

- Говорят, крымских бойцов внутренних войск взяли спящими в Октябрьском дворце.

- Не знаю, но не исключаю. В самой милиции была непростая ситуация. Командиры некоторых подразделений ВВ звонили и просили, чтобы с ними не вступали в бой. Говорили, что не хотят идти против народа, но «Беркут» заставляет их быть живым щитом и даже бьет, когда они начинают протестовать.

- А как вы к ним относитесь?

- Чувства вражды к ним нет никакой. Вы сами видели, что всех ВВ-шников отпустили. Есть ненависть к «Беркуту».

- Поэтому милиции на улицах Киева не видно. Не боитесь, что наступит хаос?

- Нет. На Майдане тысячи людей, которых по вызову отправляются на место ЧП. Вчера были готовы ехать в Киево-Печерскую лавру, где якобы было 500 титушек, но потом пошел отбой. Кроме того, во всех районах столицы существуют отряды «Народной самообороны».

- И.о. министра МВД заявил, что видит «Правый сектор» в милиции.

- СНА себя там не видит. Милиция себя дискредитировала.

- А за счет чего вы существуете уже три месяца? Кто финансирует «Правый сектор»?

- Я не знаю точные суммы, но они большие и все это – деньги людей, которые хотят помочь. «Правый сектор» сейчас очень популярен.

- Вообще, кто в "Правом секторе" принимает решения?

- Лидер Дмитрий Ярош и совет, в который входят представители участвующих в «Правом секторе» организаций, принимают стратегические решения. Что касается командования боевыми отрядами, то они подчиняются непосредственно своим командирам. Это лидеры тех организаций, в составе которых они пришли на Майдан.

- Насколько велика роль болельщиков ультрас?

- Есть договоренности с несколькими фанатскими организациями, но на жизнь «Правого сектора» на Майдане они никак не влияют. В масштабах страны их роль, безусловно, велика. Речь идет о создании региональных отделений и поддержки.

- Однако на Майдане они же были?

- Там было много и скинхедов, и членов правых организаций, которые не входят в «Правый сектор».

- А почему не входят?

- Им не нравятся некоторые организации, но революцию они поддерживают.

Порошенко написал на нас заявление в милицию, а люди Кличко обманули

- Если лидеры оппозиции и Юля Тимошенко не лидеры Майдана и вообще новой Украины, то за кем могут пойти?

- По соцопросам, Дмитрий Ярош. У нас лидер остается прежний. Это – Андрей Билецкий.

- А комендант Майдана Андрей Парубий и Петр Порошенко?

- Комендант Майдана – порядочный человек. Однако он не настолько раскручен, чтобы повести людей за собой. Порошенко же писал на нас заявления в милицию. Поэтому, какой он для нас лидер?

- Когда писал?

- После событий первого декабря на Банковой. Он вылез на экскаватор со слишком надменным выражением лица и видом, что может кем-то покомандовать. Все же понимали, что он делал это ради политического пиара. Но никто не понял, почему он позволяет себе это делать. Поэтому его и скинули. И он написал заявление в милицию.

- Кличко тоже ваши из огнетушителя обдали, когда он хотел успокоить разгоравшиеся страсти на Грушевского?

- Кличко также пришел покомандовать. Он почему-то считает, что является авторитетом для молодежи. Но он им не является. Да, мы уважаем Кличко как боксера, но политиком его не считаем. Его программа непонятна, а выступления… Во время штурма святошинского РОВД (прошлым летом из-за жестокого разгона торговцев тамошнего рынка «Шлях» - прим. авт.) заместитель Кличко Бондаренко пообещал мне, что они возьмут на поруки «васильковских» террористов и других задержанных «Патриотов Украины» (входит в СНА – прим. авт.), предоставят адвокатов в случае необходимости. В итоге, они ничего не сделали.

- Времена меняются.

- А не сдержанное слово остается. 1 декабря они также обманули всех, говоря о том, что выходим на революцию. В итоге, Банковую штурмовали только мы, а революция превратилась в затяжной концерт.

- Возможно, они по-другому понимают революцию.

- Они сказали тогда, что власть падет и придут перемены. Власть не пала, перемены не пришли.

- Есть мнение, что первые столкновения, которые начались на Грушевского, были спланированы.

- Их спланировать нельзя. Такие события происходят спонтанно.

- Некоторые считают, что это была реакция правых на ответ Яценюка о том, кто лидер майдана. Мол, когда он сказал, что народ, все и началось.

- С нашей стороны это был ответ на «васильковских» терорристов (в 2012 году троих членов СНА приговорили к шести годам лишения свободы якобы за подготовку подрыва памятника Ленину в Борисполе на День Независимости Украины в 2011 году). Когда их посадили, многие «профессиональные» политики говорили: «Ааа, идейных посадили, теперь мы будем деньги дерибанить!» А потом, оказалось, что взялись за всех. Появились законы 16 января. Тогда зачесались уже все. И получилось Грушевского. Вместе с Автомайданом мы пошли пикетировать тех, кто живет на наши налоги – Кабинет Министров. И справедливо возмутились, почему нам не дают это делать, а еще - свободно ходить по нашим улицам.

- То есть штурм начали вы?

- Не штурм, а активные действия. Потому что окружить автобус «Беркута» штурмом назвать сложно. А активные действия – да. Первые успехи на Грушевского принадлежат «Белому молоту» и «Патриоту Украины» (входит в СНА). Сейчас они – боевой авангард «Правого сектора.

Правые пойдут в парламент

- Сейчас, как говорят, проходит буржуазно-демократическая революция. Но вам же нужна социал-национальная?

- Сейчас нашей тактической победой будут перевыборы парламента и президента.

- Но выборы могут подтасовать?

- Их могут подтасовать, но люди опять выйдут на улицы и за 2-3 года поймут, что надо менять само устройство государства. Тогда произойдет уже настоящая революция и в политику придут люди, которые отстаивают не интересы собственного бизнеса, не стремятся получить министерские портфели, а хотят занять свое место в истории. Эти люди воспитывались под огнем на баррикадах. Они понимали, что ради страны не получат ничего хорошего, а только неприятности. Но они были готовы и делали все осмысленно.

- Возникают аналогии с 17-м годом. То есть сейчас происходит февральская революция, а потом будет уже и октябрьская.

- Своим ребятам я говорю тоже самое. Сейчас нужна победа тактическая - надо отстоять свои требования. Иначе Майдан разойдётся, и потом скажут, что его и не было.

- А что дальше?

- Я не верю, что революцию можно провести или только в парламенте или на улице. Необходимо использовать все возможности. Безусловно, нам необходимо идти в парламент, чтобы добавить респектабельности, но влияние на улицу терять также нельзя. Если мы увидим, что фальсификации на выборах продолжаются, то выведем людей на улицы, чтоб показать, кого поддерживает народ.

- В политику пойдете единым «Правым сектором?

- Такие переговоры идут. Однако организации, которые входят в коалицию, самые разные, поэтому процесс тормозится. Возникают противоречия. А чтобы их решить, нужно время. А сейчас его нет. Поэтому будем договариваться после Майдана. Поймите, что "Правый сектор" – это коалиция организаций с разными целями. Поэтому мы должны идти на выборы, решив все спорные вопросы до. Иначе потом мы расколем свою фракцию и встанет вопрос, зачем мы вообще объединялись.

- Из-за чего раньше между организациями «Правого сектора» постоянно происходили стычки?

- Идеологически нас объединяет то, что Украина должна быть украинской, а народ выше всего. Как этого достичь, у нас разное видение. А так как мы все ребята горячие, то доходило до стычек. Однако, когда предыдущая власть начала репрессировать, например, тризубовцев, мы вступились за них. Также они помогают нам.

- Есть мнение, что спецслужбы спонсируют правых патриотов.

- Да, и поэтому наш лидер Андрей Билецкий сидел в колонии по сфабрикованному делу уже почти три года с прицелом на пожизненное заключение.

Россия должна стать буфером между нами и Китаем

- Какой бы вы видели Украину, будь ваша воля?

- Мы выступаем против демократии за авторитаризм и личную, а не коллективную ответственность. За коррупцию на государственных должностях нужно вводить наказание вплоть до смертной казни, а украинский народ не должен быть представлен во власти через посредничество политических партий. Надо вводить профессиональные синдикаты. Медики занимаются вопросами медицины, аграрии – аграрными… Украина должна улучшать украинскую армию и вернуть себе статус ядерной державы, а не усиливать внутренние войска. Надо раз и навсегда пресечь сепаратистские настроения со стороны России и Румынии. Вообще я вижу Украину сверхдержавой и первой скрипкой в треугольнике Балканы-Балтика-Кавказ.

- А как вы относитесь к другим национальностям, живущим в Украине?

- Мы категорически против того, чтобы меньшинства навязывали нам свои правила. При этом с русскими у нас проблем нет. Если они русские, а не совки. Если они ориентируются не на московские квазиобразования, а на Киевскую Русь. Русские это и есть украинцы.

- А язык?

- Человек вначале становится патриотом, а потом уже учит язык. Этот вопрос не стоит на первом месте. Тем более, что благодаря прокремлевской пропаганде люди путают национализм и русофобию. Это – две разные вещи.

- Вера.

- У нас должно быть национальное украинское христианство. После того как патриарх Никон проклял московский патриархат, то более не канонического патриархата трудно найти. Тем более, что церковь уже давно стала бизнесстуктурой и ее надо реформировать. Поэтому мы должны инициировать создание первоапостольской церкви Андрея Первозванного и заявить о киевском главенстве в христианстве. Кроме национального христианства, мы признаем религиозные учения, с Киевоцентристским духовным центром. Например, РУНвира или язычество имеют право на развитие в Украине.

- А где европейская толерантность? Кстати, каково будет ваше отношение к соглашению об Ассоциации с ЕС, если его подпишут?

- Лично мы сразу начнем борьбу за то, чтобы расторгнуть это соглашение.

- Считаете, что нам не по пути с ЕС?

- Украина не должна входить в какие-либо объединения, кроме тех, которые она сама инициирует или возглавляет. Все правые Европы считают, что их странам было бы лучше без ЕС.

- А что тогда будем делать с Россией?

- Я вижу Россию на грани распада и Украину с исконными землями Кубани и Дона, на которых проживает этническое украинское большинство. Но против того, чтобы Россия перестала существовать. В ином случае мы получим границу с экспансивным Китаем или кавказскими народами с идеями джихада. Поэтому Россия должна стать буферной зоной.

- Польский вопрос. Признаете ли вы волынскую резню или считаете ее оправданной, считаете ли вы, что бывшие земли лемков, с которых они были депортированы в ходе операция «Висла» нужно вернуть Украине?

- Польша сейчас наш лучший соратник и друг. У нас есть представительство в Варшаве. И польские правые нас поддержали, когда мы отрезали чучелу польского президента Комаровского голову после того, как его живой прототип заговорил о претензиях. История сняла все разногласия.

- Приемлите ли вы террор и насилие как способ решения проблем?

- У нас очень мягкое законодательство, которое позволяет нам мирным путем вести свою работу. Другое дело, что законы 16 января как раз ограничивали ее, но Майдан добился их отмены.

- Тем не менее, вы использовали коктейли Молотова во время Майдана.

- Почему государство может использовать свою монополию на насилие, а граждане не могут использовать свое право на защиту?