История детских домов семейного типа началась в 1998 году. Тогда советский детский писатель Альберт Лиханов предложил открывать семейные детские дома (согласитесь, такое название гораздо теплее, чем казенное «семейного типа»).

«Сама идея патронажной семьи возникла еще в царской России. Это наш славянский продукт. На Западе эту идею подхватили, а у нас считалось, что коллективная форма воспитания лучше семейной», — говорит Людмила Волынец, руководитель управления обеспечения деятельности Уполномоченного Президента Украины по правам ребенка.

1992–1996. Кризис

В лихие девяностые количество ДДСТ уменьшается фактически вдвое. Многие возвращали детей, не имея возможности их обеспечить. «Были дни, когда я понимала, что мне надо килограммом гречки накормить 15 детей. Иногда нам выплачивали только одну десятую всей положенной суммы. Но мы были молоды и не теряли оптимизма», — вспоминает Ирина Кожухарова (она одной из первых открыла ДДСТ в Симферополе).

При этом существовала жесткая система контроля, за каждую потраченную гривню родителям-воспитателям надо было отчитаться, предоставить чеки (эту практику отменили лишь в 2005-м).

1998–2001. Выпускники и беспризорники

Появляются первые выпускники ДДСТ, которые вскоре обзаводятся своими собственными семьями. «Есть исследования, согласно которым 80% мам, отказавшихся от новорожденных, выросли в интернатах. Но среди воспитанниц ДДСТ кукушек нет!» — рассказывает Дарья Касьянова, руководитель проекта «Сиротству — нет» Фонда Рината Ахметова «Развитие Украины».

Это время также запомнилось огромным количеством беспризорников. И по словам Людмилы Волынец, примерно треть детей улиц осела в семейных детдомах.

2005. Деньги за детьми

Меняется система финансирования. Ранее детям платили пособие из местных бюджетов и дети в Днепропетровске могли получать в девять раз больше денег, чем в Закарпатье. С 2005 года государство ежемесячно платит детям два прожиточных минимума (сейчас это около 2000 грн). У родителей появилась зарплата — 35% от суммы на детей. «Деньги это небольшие. Оплачиваешь из них коммунальные, садик, кружки. Хватает внатяжку», — говорит Лидия Ковалева, мама-воспитатель с двадцатилетним стажем.

2010–2014. Стабильность и пенсии

По данным Волынец, несмотря на обстановку в стране, украинцы продолжают создавать ДДСТ. Тенденций к спаду нет.

И еще одна примета времени: многие мамы и папы достигли возраста, когда надо задумываться об уходе на пенсию. «За двадцать лет я воспитала 35 детей, а пенсия у меня будет 1100 грн. Разве это справедливо?» — спрашивает Лидия Ковалева.

Мамин дом

На наш юбилей в этом году приехало около сотни родственников, и это даже не половина всей нашей родни, — уверяет 53-летняя Нина Лыскина из Новомосковска (Днепропетровская область). Нина Ивановна и ее муж Виталий Алексеевич четверть века назад одними из первых в Украине открыли детский дом семейного типа. За эти годы они воспитали 25 детей, и сейчас их бабушкой и дедушкой называют 26 внуков. Но о пенсии супруги даже не думают — в их доме сейчас растут 15 детей, самой маленькой воспитаннице три года. «Так что на печке отдыхать нам еще рано, — говорит Нина Ивановна. — Тем более что наш единственный родной сын Андрей решил пойти по родительским стопам и вместе с женой недавно открыл свой семейный детский дом, взяв из интерната шестерых ребят. Представьте, как я была счастлива! Нам не у кого было спросить совета, а у сына есть мы. Будем помогать!»

«Мама, мы тебя ждали!»

Лыскины всегда хотели иметь много детей. Но после рождения сына Андрея Нина Ивановна перенесла несколько операций и больше не могла иметь детей. Четыре года супруги стояли в очереди на усыновление, но им не предложили ни одного ребенка. Когда же они заикнулись, что готовы взять себе и двух-трех ребят, их пригласили в управление образования и предложили открыть семейный детский дом.

«Тогда еще никто толком не знал, что должны из себя представлять семейные детдома, — вспоминает Нина Ивановна. — Чиновники лишь подчеркивали, что это не наши дети, это «госдети», не надо быть им матерью, надо быть воспитательницей. Но как не быть матерью? Мы взяли сразу пятерых детей, которые кинулись к нам со словами: «Мама и папа, почему вы так давно не приезжали? Мы вас так долго ждали!» Мы их обняли, прижали к груди, они плачут, мы плачем...»

Караульный год

«Первый месяц скорая помощь не отъезжала от дома Лыскиных. Только увезли мальчика, который наелся цветного мыла, а уже надо возвращаться за его братом, выпившим шампунь. «В интернате этого всего не было, откуда же им знать, что это несъедобно, — защищает ребят Нина Ивановна. А Андрей вспоминает, как ребятня оставила от его игрушечных машинок одни винтики да пружинки: «Им так хотелось узнать, что там внутри, что разобрали все!»

Но больше всего Лыскиных удивило то, что их первые воспитанники всюду ходили строем. «Зовем на кухню — все бегут, говорим во дворе поиграть — уже все там, — говорит Нина Ивановна. — Долго же мы их отучали от строевой жизни! Как понадобилось время и на то, чтобы дети привыкли, что в доме всегда есть еда. Они хоть и ели до отвала, но все равно украдкой складывали «пайки» под матрас. Когда меняли постели, под подушками были и вареники, и пироги, и каша, и куски хлеба. Это синдром детдомовского ребенка — им важно было знать, что еда не закончится». Андрей говорит, что его воспитанники точно так же поступали: «С месяц наесться не могли! Хотя у нас миски такие, серьезные. Наравне со мной ели примерно месяц, потом поняли, что никуда еда от них не денется».

Финансовый совет

Живут Лыскины в частном секторе, изначально их дом был сравнительно небольшим — 7 на 11 метров. Но за четверть века его несколько раз достраивали и перестраивали. Сделали второй этаж под крышей, сарай переоборудовали в столовую, во дворе обустроили игровую площадку.

«И сейчас у нас почти 300 квадратных метров. Когда первый раз к нам гости приходят, удивляются, с улицы дом таким большим не выглядит», — хвастается Нина Ивановна. Благодаря родителям у старших воспитанников появились свои дома. Они покупают домики в окрестных селах, сами их ремонтируют, наводят порядок на огородах. «Государство лишь обещает жилье сиротам...», — говорит Нина Ивановна. Было время, что и денег семья не видела — в 90-х пособие задерживали иной раз и по полгода, а потом выплачивали частями.

«Мы и на огороде работали, и сено косили для коровы, так что не голодали. И не скажу, что было тяжело. Мы же были веселыми детьми. И помидорами друг в друга кидали, и арбузами. Потом все дружно стояли над тазиками и вещи стирали, — вспоминает Андрей. — Мне кажется, что, если бы мы не помогали родителям, они не воспитали бы столько детей. Старшие и дома, и в школе смотрели за младшими. Могли пристыдить: «Зачем ты так делаешь? Мама расстроится». Есть в доме и свой казначей из старших детей. В его обязанности входит выдача карманных денег. А если кого поощрить надо или, наоборот, урезать финансирование, собирают семейный совет.

«Это моя жизнь»

«У меня были очень трудные дети, но со временем они стали нормальными ребятами. Среди моих детей нет ни пьяниц, ни наркоманов. Может, только парой человек я не довольна, но они сами свою жизнь выбрали и пока не жалуются, — признается Нина Ивановна. — Некоторые мои дети — это так называемые социальные сироты, то есть их родные родители были лишены прав. Помню, как некоторые при слове «мама» в ужасе вздрагивали — видать, такого насмотрелись... Но постепенно все забывается, и пятеро ребят вернулись к кровным родителям. Более-менее жизнь сложилась только у одного... Вот была у нас очень способная девочка, училась на 11–12 баллов, ее хвалили в музыкальной школе. Когда ушла к маме, бросила учебу, рано родила ребенка, живет без мужа. Один мальчик спился в родительском доме…»

Андрей Лыскин говорит, что постоянно поддерживает, встречается, созванивается со своими братьями и сестрами. Кто-то работает водителем, кто-то воспитывает своих детей. «Одна из сестричек тоже хотела открыть семейный детский дом. Я ей говорю: «У тебя должны быть нервы железные. Постоянно надо всех контролировать. То один заболел, то второй не доел. И бывают дети тихие, а бывает, кошмар. Годы пройдут, пока все наладится». И сестра пока не взяла детей. Не подумаейте, что я отговаривал, просто этот шаг должен быть очень обдуманным. Ну а как решится, помогу, конечно. И советом, и делом», — говорит Андрей.

«Мы уже привыкли так жить. У нас телефон не замолкает: «Мама, как дела? Не болеешь? Все нормально? Входная дверь тоже никогда не закрывается. Только один ушел, второй пришел, — говорит Нина Ивановна. — Но мы привыкли к непрерывному шуму и гаму. Я не представляю, как жить в тишине и покое. Как жить без этого: «Мама, он меня ущипнул», «Мама она у меня игрушку забрала». Все время крутишься между ними, того обнимешь, того поругаешь. Это наша жизнь, другой у нас нет».

«Бывает, что через месяц половина диагнозов снимается»

Натальи Бучковской из Владимира-Волынского не простой дом семейного типа. Уже 21 год она воспитывает, вернее, выхаживает деток со страшными диагнозами: отставание в развитии, ДЦП и т. д. В ее семье сейчас 11 детей. «Вы даже не представляете, как тяжело с больными детьми. Но вы даже представить не можете мою радость, когда я вижу, что малыши с букетом диагнозов становятся здоровыми. Своего младшего я забирала из интерната с тяжелейшим пороком сердца. Вяленький такой был. Прошел месяц, и он ничем не отличается от сверстников. У среднего мальчика сняли диагноз ДЦП. Про старшего говорили, что он не сможет учиться в школе, а он закончил институт. Может, действительно правду говорят: любовь творит чудеса», — говорит Наталья. Многие мамы-воспитательницы говорят о том, что сиротам нередко ставят ложные диагнозы, чтобы их никто не забрал из интерната. Ведь учреждение получает столько денег из бюджета, сколько там находится воспитанников.

«Счастливого ребенка воспитают лишь счастливые родители»

Когда мы только начинали работать с детдомами семейного типа, у меня было свое представление о тех, кто их открывает. Мне казалось, что это верующие люди, возраст — за сорок. Они уже вырастили своих детей, но осталась нерастраченная любовь. Но оказалось, что среди родителей-воспитателей очень много молодых хорошо образованных людей, успешных бизнесменов, топ-менеджеров. У них горят глаза, по которым понятно, что ДДСТ — их призвание, — говорит Дарья Касьянова, руководитель проекта «Сиротству – нет» Фонда Рината Ахметова «Развитие Украины». — Когда я слышу, что семейные детские дома открывают из-за денег, становится смешно. Если бы это было действительно выгодно, у нас давно разобрали бы всех детей из интернатов (на каждого ребенка родители-воспитатели получают два прожиточных минимума + 35% от суммы как зарплату. — Авт.)».

Другие наблюдения у Людмилы Волынец, руководителя управления обеспечения деятельности Уполномоченного Президента Украины по правам ребенка. «Я приглашала специалистов, которые помогали мне понять истинные мотивы родителей-воспитателей. Вы же понимаете, что «я люблю детей» мало что объясняет. И когда я анализировала создателей первых семейных детдомов, то поняла, что многие из них пережили в своем детстве горе и на всю жизнь запомнили те ощущения. Они помнят и понимают, как может быть больно и плохо ребятам. Они способны по-настоящему им посочувствовать. А еще хочу процитировать одну маму. Она сказала: «Я ощущаю себя счастливой, а ребенка может успешно воспитать только счастливый человек», — говорит Волынец.

В тему В Украине официально разрешат брать детей напрокат