Ее фигуру мы видели тысячи и тысячи раз. Украинка с веткой калины, украшающая Монумент Независимости (возведен в 2001 году в честь 10-летия Независимости Украины, высота композиции - 61 м, масса - 20 т), давно стала одним из символов страны.

Но далеко не все знают, что у этой Берегини есть прототип — скульптору Анатолию Кущу позировала его дочь Кристина. Более двадцати лет назад она уехала в США. Училась в Америке, Италии, Франции. Кристина Катракис — художница, искусствовед, посланник ООН в сфере культуры. Как художник-постановщик работала с голливудским режиссером Мэри Ламберт ("Кладбище домашних животных").

У 33-летней Кристины квартира в Лос-Анджелесе, студия на греческом острове Милос, но несколько недель в году художница проводит у нас в Украине. Нам удалось поймать Кристину в Киеве, и наш первый вопрос был, разумеется, о Монументе Независимости.

— Что почувствовали, когда впервые увидели его?

— Приятный шок! Хотя, конечно же, я знала, что меня использовали как модель. Папа рассказал мне о своей идее, попросил сделать фото. Я тогда жила в Америке, вышла на улицу, сфотографировалась с поднятыми руками.

— Что скажете, похожи?

— Фигура же очень высоко стоит, ее тяжело рассмотреть... Отец рассказывал, что люди долго гадали о том, кто послужил прототипом для образа Берегини. Были даже слухи, что это жена тогдашнего мэра Киева Александра Омельченко. Потом узнали, что моделью была я. Была паника. Говорили, что я презентую Украину, а ведь, во-первых, живу в Америке, во-вторых — в моих жилах очень мало украинской крови. У отца - украинские и греческие корни, у мамы - польские и грузинские. Но я патриот, и считаю, что украинец не тот, кто родился у нас в стране, а тот, кто работает на благо страны. Я провожу благотворительные проекты для наших детей-сирот, помогаю больным ребятам.

— Отец часто использовал вас как модель?

— Если подойдете к композиции с основателями Киева на Майдане, то заметите, что я похожа на сестру Кия — Лыбедь. Когда я об этом рассказываю знакомым, многие не верят, идут смотреть, а потом звонят: "Точно! Ты!" Приятно удивлять вот так людей. Но я не считаю, что мое лицо на Майдане — самый яркий эпизод моей жизни. Хотя мне, конечно, приятно смотреть на монумент, который сделал мой папа, я горжусь им.

— Кстати, а почему вы не носите его фамилию?

— Я взяла фамилию своего деда. Папе сказала: "Если у меня ничего с карьерой художницы не получится — тебе не будет за меня стыдно. Если прославлюсь — то благодаря своему труду и таланту, а не с помощью известной фамилии". Я всего добилась сама.

— Какая из ваших работ самая дорогая, а какая самая для вас ценная?

— Если говорить о финансах, то самая дорогая картина — "8 марта, или Катание красного коня". Несколько лет назад принцесса Иордании приобрела ее за $150 тыс. Самая сильная работа — "Омен" из серии "Зона", посвященной Чернобылю. Я начала работать над этим проектом, после того как умер мой ребенок. Его не стало через несколько дней после рождения, у него было больное сердце, ведь я в 1986-м облучилась...

Знаете, часто что-то должно произойти, для того чтобы мы проснулись. Если бы мне на похоронах сына сказали: "Все, что ни случается, — к лучшему", я бы не поверила. Но шок от потери ребенка заставил меня работать как никогда. Я месяц не выходила из мастерской. Я должна была закончить эту работу, иначе я сошла бы с ума. Это было мое прощание с сыном. И мои переживания сделали работы действительно сильными. Из них лилась энергия. На выставках люди плакали. И за эту серию я получила премию ООН в сфере искусств. Я стала посланником ООН, получила возможность побывать в разных уголках мира. В этих поездках я занималась арт-терапией с детьми, больными раком, с сиротами. У меня нет своего ребенка, и в то же время у меня есть тысячи родных мне детей. Когда я приезжаю в интернат — детишки с криком "Христя!" кидаются ко мне. Это такое счастье!

— Путешествуя по миру, наверняка имели возможность познакомиться со знаменитостями?

— В нескольких благотворительных акциях я участвовала вместе с Джорджем Клуни. Он только на экране мачо. В жизни он очень милый, скромный человек. Может на вечеринке тихо сидеть с книгой в руках. Я не видела, чтобы он подходил к девушкам знакомиться.

— Говорят, что вы знакомы с Милой Йовович.

— Да, так получилось, что у нас одна, общая, крестная мать. Она живет в Киеве, здесь же нас и крестили. Я хорошо знакома и с Милой, и с ее мамой Галей. И хочу сказать, что Йовович как актриса состоялась во многом благодаря своей маме. Не знаю, как бы сложилась ее судьба, если бы мама не посылала ее на различные кружки: танцы, актерское мастерство и т.д. Мне иногда кажется, что она старалась воплотить в дочери свои мечты о карьере в кино, Галя ведь сама была актрисой на киностудии Довженко.

— Характер у Милы боевой? Она и в жизни — Жанна д’Арк?

— Чувствуется, что она полностью контролирует ход своей жизни. Но в то же время, она — очень легкий, веселый человек, у нее хорошее чувство юмора. Мила очень открытая, немножко наивная. Как-то позвонила мне в Киев из Москвы: "Угадай кто? Приезжай ко мне". Мила может и сама приехать в гости, если ей этого захочется, привезти подарок или бутылку шампанского. Разговариваем мы с ней на английском. Украинский она не знает, русский у нее ужасный.

*** 

Картины Кристины Катракис есть в коллекциях Джорджа Клуни, Софи Лорен, Шер, Ани Ленокс, Билла Клинтона. Одна из самых сильных работ художницы — "Омен" из серии "Зона"— хранится в музее современного искусства в Чикаго. В этой картине есть своеобразный штрих из Марии Примаченко — существо на заднем фоне. В детстве Кристина с мамой-этнографом ездила в село к народной художнице. Примаченко подарила девочке свой рисунок: "Большой зверь ест звезды". "Мария Авксентьевна — мой ангел-хранитель", — признается Кристина.

Изображение с сайта christinakatrakis.com