Какими могут быть экономические последствия политических кризисов, переросших в военные столкновения и затяжные войны?

Чтобы ответить на этот вопрос, «Вести» проанализировали несколько вооруженных противостояний конца XX — начала XXI веков и сделали из них экономические выводы. Цель: выяснить, какие уроки нужно извлечь из чужих просчетов и каких ошибок не стоит допускать. Мы анализируем причины и последствия.

За основу взяты три военных сценария в исторической последовательности. Это война в Югославии, повлекшая множество человеческих жертв и распад страны, в Грузии (была краткосрочной, но вылилась в захват части территории) и Сирии (затяжное противостояние, продолжающееся до сих пор).

ЮГОСЛАВИЯ: ТОТАЛЬНЫЙ РАСПАД

Из войны в Югославии 1991–1995 гг. экономисты сделали один вывод: ее первопричиной послужил экономический кризис. Именно из него расцвела межнациональная рознь, которая погубила жизни десятков тысяч людей, а не наоборот. Эти версии выдвигали разные эксперты, но доказал их известный канадский экономист Мишель Чосудовский. Зарождаться югославский кризис начал едва ли не сразу после смерти президента Тито в 1980-х, когда экономику стали быстро переводить с социалистических на капиталистические рельсы. Долгие годы она строилась по принципу финансирования более сильными регионами отстающих и работала весьма успешно — до 1980-го Югославия показывала среднегодовой рост ВВП в 6%. Все рухнуло после того, как совершенно нерыночную экономику попытались перевести на принцип окупаемости (каждого региона) и жесткой экономии.

Под эту перестройку Югославия первой из социалистических стран получила кредит МВФ, но подписалась под жесткими условиями. Два ключевых постулата — замораживание зарплат госслужащих и тотальная ликвидация всех компаний, находящихся на грани банкротства (на 30-й день после неплатежей по долгам), государство больше не тратилось на их спасение. Новых производств не создавалось, поскольку стремительно падало потребление населения (из-за низких зарплат и пособий им нечего было тратить) и отсутствовала кредитная поддержка со стороны государства. Из-за всего этого только с 1989-го по 1990 год в стране было закрыто более тысячи компаний и уволено 600 тыс. югославов, промпроизводство рухнуло на 21%, а ВВП — на 7,5%. Во время второй волны закрыли почти 2,5 тыс. промышленных предприятий, валовый продукт сократился на 15%, а на улице оказалось 1,3 миллиона рабочих.

«Наступил 1991 год, реальная заработная плата находилась в свободном падении, социальные программы были свернуты, безработица стремительно росла. Одним махом реформаторы устроили окончательный крах федеральной финансовой структуры Югославии и нанесли смертельный удар по ее политическим институтам. Перерезав финансовые артерии между Белградом и республиками, «реформы» подлили масла в огонь сепаратистских тенденций, которые и без этого подпитывались как экономическими факторами, так и этнической рознью, что фактически и предопределило раскол страны. Спровоцированный МВФ бюджетный кризис создал экономику «свершившегося факта», которая проложила путь к формальному отделению Хорватии и Словении в июне 1991-го», — заключает в своем экономическом труде Мишель Чосудовский.

Во время войны экономика Югославии разваливалась на части. Она познала и гиперинфляцию (более 3000%), и тотальную безработицу (свыше 70%), и спад производства — по последним обнародованным данным, на 21%. Вместо югославского динара (в 1980-е годы на черном рынке его курс к доллару был 1,45–1,5) у каждой из откалывающихся стран появлялись свои денежные единицы, которые практически мгновенно девальвировали: сначала появлялись банкноты в сотни тысяч и миллионы, а затем проводились деноминации (с купюр «срезали» нули).

К слову, четыре из шести бывших югославских республик на текущий момент сохранили национальные валюты: Хорватия — кун (текущий курс к доллару составляет 5,63), Сербия — динар (67,7), Босния и Герцеговина — конвертируемую марку (2,5) и Македония — денар (45,5). Лишь две перешли на евро — Словения и Черногория: благодаря промышленному потенциалу (перерабатывающая, химическая промышленность, черная металлургия) и активному развитию туризма (в случае с Черногорией) они смогли быстрее бывших собратьев стабилизировать свои экономики после снятия торгового эмбарго и санкций ООН, примененных мировой общественностью в ответ на военные действия.

Говоря о перспективах, наибольшие авансы экономисты сегодня дают Хорватии, которой удается сдерживать инфляцию при стабильной нацвалюте и показывать рост ВВП. «Главным плюсом вступления Хорватии в ЕС стала детенизация экономики. Еще пару лет назад серая экономика превосходила госбюджет в 2–3 раза. Как говорят хорваты, все стояли на бирже труда, но ездили отдыхать на море, меняли машины... Теперь в любом заведении, где что-то продают или оказывают какую-либо услугу, стоит кассовый аппарат, напрямую подключенный к сети налогового органа, — информация о продаже сразу поступает налоговому инспектору», — прокомментировал «Вестям» ситуацию гендиректор научно-исследовательского Института экономики при Минэкономразвития и торговли Игорь Манцуров. Не ждут экономисты серьезных экономических свершений от Македонии и Боснии, чье промышленное производство держится на дорогом импортном сырье, а также на сельском хозяйстве и перерабатывающей промышленности.

СИРИЯ: ЖИЗНЬ В ДЕФОЛТЕ

Экономику Сирии, держащуюся на экспорте нефти и сельском хозяйстве, война подкосила под корень. Согласно подсчетам Международного энергетического агентства, из-за международных санкций добыча нефти в стране сократилась почти втрое. Серьезный ущерб был нанесен предприятиям: особенно после того, как боевики разграбили около 1000 фабрик и предприятий в торгово-промышленном центре Алеппо (оборудование было вывезено).

За три года войны из успешной страны с приростом ВВП в 6% Сирия превратилась в депрессивный регион, где экономика за год теряет более 22%. Деньги печатаются, как фантики, а потому стремительно растет инфляция — на 50% и падает курс нацвалюты — сирийский фунт подешевел относительно доллара с 68 до 160. «Значительная часть банков там просто не работает. Они не могут осуществлять кредитование и нормально обслуживать клиентов. Очень сильно выросло обращение наличных денег в стране, как результат — гиперинфляция», — подчеркнул Александр Охрименко.

Бесконтрольная эмиссия фунта, скорее всего, продолжится и дальше, поскольку до окончания войны международные финансовые организации уровня МВФ не рискнут кредитовать воюющую страну. На текущий момент размер внешнего госдолга Сирии оценивают в $22 млрд, и большая его часть приходится на Россию — $10 млрд. «По сути, Сирия находится в состоянии дефолта, и это исключает предоставление ей новых кредитов, тем более со стороны международных финансовых институтов. Текущий размер долга страны равен объему экспортных поступлений страны в течение пяти лет. Она потеряна для всех международных финансовых рынков», — вынесло приговор Сирии британское издание The Economist.

ГРУЗИЯ: СМОГЛА ПЕРЕНАПРАВИТЬ ЭКСПОРТ

Война 2008 года нанесла серьезный ущерб экономике Грузии. Как только начались боевые действия против российских войск в Южной Осетии и РФ ввела торговое эмбарго в отношении грузинских товаров, резко упал экспорт: если в 2003–2005 гг., по данным Standard&Poor's, он показывал ежегодный прирост на 36%, то потом просел до 8%. Грузия была очень зависима от РФ: до конфликта продавала соседу до 80% всего своего вина и 70% минеральной воды.

Как только началась война, ВВП Грузии просел с 9% до 2%, а в 2009 г. и вовсе началась рецессия. Предприятия закрывались из-за военных действий и отсутствия заказов, так что промпроизводство рухнуло с 35% до 6%, а безработица увеличилась с 13,3% до почти 17%.

Пришедший к власти благодаря революции роз Михаил Саакашвили решил спасать положение на кредитные деньги. За ними пошел к МВФ, Всемирному банку и Евросоюзу и получил, по меркам своей страны, солидную сумму — $4,5 млрд. Возвращать, правда, пришлось не все, а лишь $2,5 млрд ($2 млрд — это грант). Так что уровень госдолга хотя и удвоился, но дорос лишь до 42% ВВП (изначально эксперты давали более пессимистические оценки).

Без условий, конечно же, тоже не обошлось: кроме реформирования экономики, МВФ настаивал на тотальной экономии и сокращении зарплат госслужащих и отпускании курса лари. А это на фоне эмиссии лари практически сразу вылилось в рост цен — инфляция подскочила с 5% до 14%. Ударило по ним и взвинчивание расценок, регулируемых государством: например, проезд на общественном транспорте подорожал более чем в два раза, а цены на хлеб и мясо — в 2–2,5 раза. Спасло грузин лишь одно — они вовремя спохватились и, несмотря на рекомендации кредиторов, все-таки приостановили девальвацию своей валюты (курс стали держать искусственно): курс лари на тот момент просел относительно доллара лишь с 1,4 до 1,7. И кстати, на этом же уровне остается до сих пор.

При этом новые власти Грузии реализовали несколько полезных рекомендаций МВФ и Всемирного банка — начали борьбу с коррупцией, упростили администрирование налогов (сократили их количество и сделали прозрачной уплату) и стали реформировать производства. «Наши производители повысили качество, прошли сертификацию и вышли на западные рынки со своей продукцией. А также на рынки Китая, Юго-Восточной Азии», — прокомментировал ситуацию грузинский экономист Гела Васадзе.

На это потребовался не один год, результаты оказались налицо. «Страной, которая в большей степени смогла заменить для Грузии российский рынок, стала Турция. Она и сегодня является крупнейшим торговым партнером страны (занимает 16,6% всего внешнеторгового оборота кавказской республики). Торговый оборот между Грузией и Турцией в первой половине 2013 г. составил $693 млн. Второе место занимает Азербайджан ($606 млн), третье — Украина ($342 млн), на четвертом — Китай ($302 млн), на только на пятом — Россия ($277 млн)», — рассказал «Вестям» Игорь Манцуров. Параллельно Грузия начала интенсивно развивать туризм, но, конечно же, после окончания военных действий. Количество туристов выросло практически в пять раз: с 1 млн человек в год до почти 5 млн.

Впрочем, всего этого оказалось недостаточно, чтобы решить главную проблему страны. «Это безработица и бедность. Но, как известно, осью успешной экономики, является социальная политика. Поэтому в развитых странах существенно повышаются расходы на образование, здравоохранение, пособия. В Грузии даже в кризисный период никаких изменений нет: за три года (2008–2010) доля бюджетных расходов на социальные нужды была 10,24% -12,7% от ВВП, что является низким показателем», — заверил Манцуров.

Социальные проблемы стали одной из предпосылок к отставке Саакашвили. Пришедшую ему на смену команду назвали пророссийской за то, что она сделала ставку на восстановление торговли с РФ. «Это позволило немного поднять ВВП страны», — говорит президент Украинского аналитического центра Александр Охрименко. В 2010–2012 гг. грузинская экономика прибавляла более чем по 6% и немного замедлилась лишь в прошлом году.

УКРАИНА: БИЗНЕСУ НУЖНА ЗАЩИТА

Экономическая ситуация в нашей стране, хотя и оставляет желать лучшего, однако далека от глобальной катастрофы — мы не докатились до тотальной разрухи Югославии и Сирии. В то же время нам далеко до показателей Грузии, которая во время военных действий умудрялась демонстрировать хотя бы минимальный рост (до 2%). Украина же как была в рецессии на момент начала АТО, так в ней осталась: если в апреле отрицательное значение ВВП было на уровне 1,1%, то сейчас уже достигло минус 3%. Из-за военных действий в восточных регионах и усугубляющегося экономического кризиса в стране промпроизводство упало на 7,4%. Все это происходит на фоне тотального роста цен (индекс инфляции с апреля поднялся с 2,2% до 11,6%), а гривня девальвировала с 10,9 грн/$ до 11,8 грн/$.

Хотя состояние нашей экономики уступает грузинской, экономисты советуют ориентироваться все-таки на нее. «Сравнивая влияние военных действий в Грузии, Югославии и Сирии с Украиной, видится наиболее сопоставимый сценарий с Грузией. Поскольку сирийский конфликт продолжается и по сегодняшний день, а военный конфликт в Югославии привел к расколу страны. А вот с Грузией сценарий схожий: произошла аннексия части территории, вследствие чего часть территории отошла к России», — отметил в разговоре с «Вестями», начальник отдела стратегического развития IBI-Rating Игорь Андрусик.

Эксперты уверяют, что спасти нашу экономику может лишь скорейшее завершение военных действий. И уже прикидывают на себе реформы, которые стоит испробовать в Украине. «Наша страна может начать с проведения налоговой реформы (к примеру, в Грузии с 20 видов налогов осталось всего 7) и объявить о налоговой амнистии на 2014 г., а дополнительно можно еще и на второй квартал 2015 года. Это привлечет новых инвесторов в нашу страну, создаст рабочие места и увеличит внутреннее производство товаров и услуг. Что еще нам необходимо — это предоставление кредитов населению и бизнесу для возобновления и роста экономики и роста потребления продукции», — заверил «Вести» директор компании FIBO Украина Сергей Поплавский.

Серьезных шагов экономисты ждут и по части улучшения инвестклимата, и уверяют, что при нынешних условиях нам не стоит рассчитывать на существенные вложения бизнеса как отечественного, так и иностранного. «Для экономики самое главное — восстановить доверие бизнеса к власти, а для этого нужно дать гарантии, что не будет передела собственности. Это может быть оформлено в виде закона о защите бизнеса, где бы четко было запрещено любые виды конфискации имущества по политическим мотивам», — подытожил Александр Охрименко.