Экс-министр доходов и сборов Украины Александр Клименко дал интервью Валерию Калнышу в эфире Радио Вести.

— Александр Викторович, вопрос, который я задаю всем людям, которые были во власти, — где вы сейчас находитесь?

— Я вынужденно нахожусь в данный момент в России, об этом я говорил недавно в интервью каналу СNN.

— Давайте поговорим о бюджете. Вы ознакомились с проектом бюджета на 2015 год? Как вы его оцениваете?

— Я ознакомился с материалами, которые находятся в свободном доступе. Если сказать одним тезисом, то этот бюджет принимается в интересах скорее внешних кредиторов, а не в интересах граждан. Потому что если посмотреть на сокращение расходов, то 90% коснутся сокращения расходов граждан.

[audio-gallery:clip id="624628" width="580"]

— Когда я смотрел на эти цифры (с проектом закона о госбюджете можно ознакомиться на сайте ВР он зарегистрирован под № 1000), списываются все негативные показатели, которые ожидаются в следующем году, на непростую конъюнктуру на рынке, на снижение цен на мировых рынках, и на войну. Каким вам видится формирование бюджета в условиях ведения войны с Россией?

— Ну, я во-первых, я против формулировок «война с Россией». Сегодня тяжелое время для Украины. Но прежде всего Украина не должна быть трофеем между западом и востоком, между США и Россией. Украина должна думать не о внешних, а о внутренних интересах. Исходя из этого, должен формироваться бюджет. Исходя из отстаивания интересов отечественного бизнеса, граждан. А не пытаться угодить внешним факторам. Это ключевая задача.

— Министр финансов Наталья Яресько, рассказывая о бюджете, сказала, что нас ожидает непростой год, в котором 30% расходов запланировано на оборону и обслуживание наших долгов. Наверное, другого выхода нет, чем сокращение социальных выплат, если ведутся боевые действия, на оборону, насколько я помню, порядка 89 млрд выделяется. Наверное, это логично – сократить социальные расходы?

— Я считаю, что логично то, что сегодня бюджет должен быть рассмотрен по возможностям страны. Никогда не было легкого бюджета. Каждый год ставил новые вызовы. Действительно, вызов, который сегодня есть на востоке, заставляет многих задуматься. Вопрос, откуда брать дополнительные доходы. Лично я вижу ситуацию немного по-другому, исходя из моего опыта. Прежде всего это детенизация экономики, которая за 2014 год серьезно прогрессировала в теневой сектор. Второй момент – это так называемая борьба с офшорами. Это когда прибыль с Украины вывозится за границу, где низкие ставки налогов, и не выплачиваются налоги в Украине. Экспорт в офшорные зоны увеличился в разы. И вопрос борьбы с финансовыми потоками, которые вывозятся за рубеж, должен стать главным.

- Но и в бытность вашу министром офшоры существовали, и деньги выводились за рубеж. Что изменилось с того времени?

- Я с вами согласен, и это был вызов, с которым я боролся. Как раз в 2013 году впервые за все время существования Украины мы внесли и сумели правительством добиться принятия закона о трансфертном образовании в парламенте, пригласив лучших международных экспертов и советников. И первое, что сделало новое правительство, - перенесло вступление в силу данного закона, чем сразу же лишило себя дополнительных доходов в бюджет, а потом еще и вымыло из закона положения, которые были наиболее принципиальными. Четко видно, что оно пошло в угоду олигархическим группам. В этом ключевое отличие между нами.

— Если оставить в стороне коррупцию и офшоры, вы бы могли сказать, какие резервы есть у украинской экономики сейчас?

— Я разделяю задачу, которую ставит правительство – сокращение налогов, уменьшение единого социального взноса, уменьшение налоговой нагрузки. Прежде всего необходима защита частной собственности. В Украине сегодня открыт вопрос рейдерских захватов. Все это мешает бизнесу развиваться. Главное – сегодня в бюджете нет стабильности. Тот же курс доллара не объявлен. Все это не дает бизнесу возможность прогнозировать свое развитие. Сегодня все работают не на развитие, а на выживание. Если нет развития налоговой базы, то, соответственно, если мы дальше начнем действовать с точки зрения фискальных органов, то эффект получаем обратный. Бизнес уходит в тень, налогов становится меньше. Если одной из главных наших задач был переход от фискальных органов к сервисным службам, чтобы бизнес больше был занят своим развитием, то сегодня акцент сделан на фискальные органы. Некомпетентность такого подхода создала то, что сегодня идет недобор по доходам. Любое увеличение фискальной нагрузки ведет к недобору в бюджет.

—Насколько реально создать сбалансированный бюджет в условиях политической нестабильности?

— Само принятие бюджета лучше, чем его отсутствие. Дальше мы должны понимать возможности страны и расходы. В любом случае, бюджет должен быть принят, он должен быть сбалансирован, исходя из тех или иных политических реалий. Это первый аспект. Второй — за счет чего мы делаем дополнительный доход в государственный бюджет, потому что те доходы, которые сегодня заложены, являются крайне оптимистическими. Наверное, даже самый консервативный сценарий, который будет предлагать правительство, чрезмерно оптимистичен. Мы должны понимать, за счет чего мы экономим и на сколько правительство сегодня может позволить себе урезать, допустим, расходы на здравоохранение на 39%, на 20% урезать расходы на образование. Это не сиюминутные задачи – мы закладываем посылы и на будущее. Значит, кто-то не получит качественное образование. Важно понимать, на что мы делаем акцент и где готовы пойти на жесткие вопросы, а где готовы услышать людей, потому что экспертов, бизнес, профильные организации тоже надо слышать. Это не может быть односторонний документ.

— Александр Викторович, я позволю себе не согласиться по поводу сокращения социальных трат, как вы сказали, на здравоохранение и образование. Пока это не принято, и в проекте я не увидел этих цифр. Посмотрим, что будет. То, что касается сценариев — Кабмин предложил их два. Один – оптимистический, второй, как они сказали, — консервативный. В оптимистическом падение реального ВВП на уровне 2%, в консервативном — 4,3%. Средняя заработная плата в оптимистическом 3 934, в консервативном – 3882 гривны. Падение и в том и в том варианте есть, от него никуда не деться. Инвестиционный климат насколько может помочь Украине и что нужно сделать для привлечения инвесторов в страну?

— Я хочу сделать акцент на том, что по зарплатам сегодня важно смотреть не только по цифрам, а соотносить с курсом доллара, который был в прошлом году и который есть сегодня. Цены на ряд товарных групп привязаны к доллару, и рост курса ведет к росту цен. Соответственно, расходы у человека тоже увеличиваются. Касаемо увеличения инвестиций – есть меры, которые совершенно здравы. Мы приветствуем бизнес-омбудсмена, который сегодня появился как институт в Украине. Важно правительству сделать все, чтобы он работал, а не был «свадебным генералом». Я еще раз сделаю акцент на неприкосновенности частной собственности, на борьбе с рейдерством. Это те основы, которые для инвестора очень важны. Касаемо еще одной важной проблемы, которая была и сегодня опять возникла, — это возмещение налога на добавленную стоимость. Я хочу заявить, что хватит экспериментировать. Все эксперименты с возмещением НДС только отпугивают инвесторов и ни в коем случае не делают нашу страну привлекательной для инвестиций. В свое время мы решали это и вводили системы автоматического возмещения, и каждый месяц работали над тем, чтобы уменьшать задолженность, и у нас это получалось. Возможно, были какие-то перегибы, но тем не менее, мы с бизнесом находили общий язык. Я считаю, очень важно в 2015 году в этом вопросе найти понимание.

— Вы говорите, что находили общий язык с бизнесом. В таком случае как объяснить те цифры падения, которые приводит Кабинет министров? В частности, в 2013 году экспорт уменьшился на 5%, дефицит платежного баланса был 16,5 млрд, а золотовалютные резервы уменьшились до 20 млрд. Выходит, не совсем диалог получался?

— Тут надо смотреть более широко и видеть картину в целом. Для предыдущего правительства были важны интересы конкретно украинские, ему важна была стабильная гривна, важна выплата социальных показателей, важен рост благосостояния внутри страны. Ведь за три года появился класс рантье в Украине. Доверие к национальной валюте было достаточно высоко. Касаемо падения экспорта я не считаю, что плюс-минус процент, два три – это какая-то катастрофа. Действительно, была тяжелая ситуация в металлургии. До определенного периода металлургия была главным экспортным потенциалом страны. Но удалось сделать прорыв в сельском хозяйстве и нарастить те объемы, которыми сегодня гордится Украина. Поэтому на самом деле важно, какие ориентиры правительство ставит перед собой. Чего сегодня не хватает правительству? Не хватает горизонта планирования. Никто сегодня не планирует на два года и выше. Сегодня планируют сиюминутно: выжить. А выживать нельзя.

— В качестве реплики скажу, что нынешняя власть, наверное, поставила бы под сомнение тезис, что ваше правительство работало в интересах украинцев. Но это реплика. Я так понял, вы достаточно положительно оцениваете присутствие иностранцев в нынешней украинской власти?

— Моя оценка следующая: я как министр-технократ, который достаточно долго работал в налоговых органах, могу сделать такое заявление. Я был первым, кто привел международную аудиторскую компанию и привлек к работе сначала в налоговой службе, а потом в министерстве как консультанта. Я считаю, данный опыт себя оправдал. Мы смогли достаточно быстро закончить реформы, которые позволили нам уменьшить время, улучшить сервисную составляющую, и эти показатели были засвидетельствованы мировым банком. Но я категорически против назначения консультантов-иностранцев на ключевые посты в государстве. Консультант, который может посоветовать, — это эффективно. Консультант, который работает министром, — я не уверен. Но время нас рассудит.

— Мы начали с упоминания интервью CNN, давайте им и закончим. Там вы сказали, что планируете возвращаться в Украину. При каких условиях и когда?

— Я хочу вернуться в Украину и вернусь в ближайшее время. К сожалению, новая власть делает все то, что делала предыдущая до нее: уничтожает всех представителей прошлой власти. И неважно, что он делал, важен сам ярлык. Я понимаю, что время революционной целесообразности политических чисток закончится. Оно не может быть вечно. И я уверен, что правосудие очень четко расставит все на свои места: кто есть враг государства, а кто работал на его благо.