Мне удалось устроиться главой избирательной комиссии в Соломенском районе Киева. Хотя «удалось» — это явное преувеличение, поскольку из-за скоротечности кампании членов комиссии просто не успевали набирать, а потому партии искали людей буквально на улице и через соцсети (у каждого кандидата — своя квота на людей в комиссии).

НАПЛЫВ НАБЛЮДАТЕЛЕЙ И СЛУХ О ВБРОСЕ

Еще на подготовительных тренингах нам сообщили, что количество членов комиссии у нас будет сокращенным. Обычно для маленьких участков дают 18 человек, для больших — 24. Несмотря на то что у меня большой участок (на 2300 избирателей, еще и в два списка), членов комиссии дали всего 14 вместе со мной. Работа началась примерно за неделю до выборов: надо было распределить людей (кто, например, стоит возле урны, а кто сидит на выдаче бюллетеней), пообщаться со всеми службами — скажем, пожарные были категорически против того, чтобы мы пили чай, а в школе не хотели организовывать предусмотренные по закону условия для участка... В итоге решили все.

Итак, день выборов. Согласно закону, мы должны были в 7:15 начать регистрацию наблюдателей, но последних оказалось неимоверное количество. К тому же в последний момент нам добавили 15-го члена комиссии — молоденькую девочку, которая вообще не была к этому готова, хоть и старалась помочь. Из-за того что мы не успели справиться с наблюдателями, участок открыли не к 8:00, а к 8:20. К этому времени возле дверей уже была очередь — человек 150! Сказать, что они негодовали из-за опоздания — это ничего не сказать. Я думала, они нам вынесут дверь и разобьют все стекла. Но обошлось. Еще один наш стресс — это слух, что якобы у нас готовятся массовые попытки вброса бюллетеней. Бог миловал.

​ЗВОНКИ БАБУШЕК И ШПАРГАЛКА В КАБИНКЕ

Через какое-то время мы поняли, что на выдаче бюллетеней рук не хватает просто катастрофически. К тому же номера в списках не совпадали: в «президентском» человек мог быть 100-м, а в «территориальном» — 105-м. В итоге я бросила свою работу, секретарь комиссии — свою, и все мы принялись за выдачу бюллетеней. Работали в паре — один сверяет списки, другой выдает заветный лист. Из-за огромного количества людей в зале стоял безумный шум, в котором невозможно было расслышать номер человека в списке. Бюллетени портились, а это значило, что нужно было снова составлять протокол, процедура затягивалась еще и еще. Мы нашли, как нам сначала показалось, идеальное решение — стали писать на листочках номерки и передавать их друг другу в паре, чтобы не ослышаться. Но тут разразился грандиозный скандал. Наблюдатели решили, что мы фальсифицируем выборы, принялись писать жалобы... Словом, время ушло и на разборки с наблюдателями, которые наконец поняли нас.

Вообще постоянно возникали какие-то проблемы. То придет пьяный на участок, я отвлекаюсь на него, чтобы заставить его уйти, но он не хочет, чуть ли не в драку лезет. Я бегу за милицией, те его выгоняют, но он приходит снова. Потом бесконечные телефонные звонки. Звонили бабушки со словами: «У меня очень болят ноги, я не могу ходить. Придите ко мне домой, чтобы я проголосовала». Приходили женщины с паспортами своих мужей и просили разрешить им проголосовать за них. Бабушки пытались голосовать прямо на столе, за которым сидят члены комиссии. Меня чуть удар не хватил, когда я это увидела! А они говорят: «Ну что здесь такого? Зачем мне идти в кабинку, я и так определилась, за кого буду голосовать!»

Кульминацией для меня стало то, что после окончания выборов в одной из кабинок нашли шпаргалку с указанием, за кого голосовать. Там был список кандидатов, и один из них был обведен. Наблюдатели составили протокол.

НИ ЕДЫ, НИ ВОДЫ

Члены комиссии с опытом ворчали — мол, так много работы и никаких условий: ни еды, ни воды не дали, канцтовары тоже свои. А моя, например, зарплата, как главы комиссии составила 300 гривен — правда, ходили слухи, что партия своим людям может потом доплатить в конверте. Во всяком случае, так делали на прошлых выборах.

Работа действительно не сахар. За целый день я на 10 минут забежала в комнатку с нашими вещами и выпила маленькую бутылочку йогурта, а обедали ли ребята из моей комиссии — я даже не знаю.

В 19:55 я объявила, что комиссия закрывается. Что тут началось — просто кошмар! По правилам, люди, которые на момент закрытия участка находятся внутри него, могут проголосовать. Мы закрыли двери, а люди снаружи начали буквально выбивать дверь. Кто-то кричал, что стоял в очереди, вышел на перекур, вернулся — а дверь закрыта. Кто-то просто ругался, кто-то угрожал... В итоге люди закончили голосовать в 22:52, последней свою «галочку» ставила я — под бурные аплодисменты членов комиссии.

ИЗБИРКОМЫ ДОНЕЦКА ТАК И НЕ ЗАРАБОТАЛИ

В Донецкой и Луганской областях выборов почти не было. Например, дончане, а также жители Луганска, Славянска и Краматорска не голосовали. Поэтому «отдыхали» и члены избирательных комиссий. По словам начальника пресс-службы Донецкого горсовета Максима Ровинского, выборы в Донецке не состоялись, потому что членам комиссий угрожали и большинство из ОИК сложили полномочия. Он добавил, что списки избирателей украли, а бюллетени не доставлены в окружные комиссии. В итоге в Донбассе проголосовали около 14% избирателей. В Луганской области — 8%. В Луганске, Новоайдаре, Антраците, Красном Луче, Ровеньках и Свердловске представители самопровозглашенной ЛНР заранее пришли на участки и изъяли списки избирателей и гербовые печати председателей комиссий.