"В старости я все больше напоминаю своего капитана Врунгеля" - последнее интервью Давида Черкасского

Вечером 30 октября после продолжительной болезни в Киеве скончался известный режиссер и мультипликатор, отец украинской мультипликации Давид Черкасский. Многим зрителям он запомнился по таким шедеврам, как «Приключения капитана Врунгеля», «Доктор Айболит» и «Остров сокровищ».

«Час назад умер Давид Янович Черкасский. Два месяца после инсульта он пролежал в реанимации. Два месяца врачи сражались за его жизнь. Ушла легенда. Умер друг, замечательный человек, великий мастер. До последнего дня перед болезнью он постоянно повторял, что жизнь прекрасна» - написал в социальных сетях бизнесмен и меценат, друг покойного Александр Меламуд.

«Вестям» повезло встретиться с гуру мультипликации за некоторое время до его смерти, и поговорить – о творчестве, мультипликации и просто «за жизнь». Предлагаем читателям вспомнить Давида Яновича.

«Товарищ Черкасский, ваш сын гвоздем подавился!»

- Давид Янович, с Вашей биографии я знаю, что вы сын наркома, уроженец Черкасской области и строитель по специальности. Все верно?

- Вы забыли еще для полного колорита добавить, что я еврей. А вообще мою биографию сколько раз переписывали, что некоторые нюансы уже стерлись. Я не сын наркома, а заместителя сына наркома юстиции Украины, товарища Яна Черкасского. Мои родители жили в Киеве, но когда маме пришла пора рожать, она уехала к своим родителям – в городок Шполу, что в Черкасской области. Бабушка и дедушка первое время ей помогали в уходе за новорожденным, то есть за мной. Но когда мне было 4 месяца, мама вернулась к отцу. Она вообще долго жить без него не могла – любовь все-таки. И мы поселились в большой коммунальной квартире на Пушкинской. С соседями, естественно, общей кухней и санузлом, и горами кастрюль и выварок на кухне. Я вообще в детстве был очень хлопотным ребенком. Все дело в том, что мои родители были очень жизнелюбивыми людьми, и на тот момент я плохо понимал, как можно выразить свое жизнелюбие. Мне казалось, что нужно попробовать все, как и говорил маме мой папа. Поэтому я начал пробовать глотать пуговицы, гвозди и шарики от детского бильярда. Когда проглотил гвоздь, к папе пришли просто на заседание и сказали: «Товарищ Черкасский, Ваш сын гвоздем подавился!». Папа упал в обморок. В больницу везли нас обеих…

- А как Вас занесло в строительный институт?

- Ну, как настоящий еврейский мальчик, я должен был играть на скрипочке. Но когда отец мне купил скрипку, у нас не было канифоли и игра у меня не пошла. Инструмент я забросил. А уже послей войны, когда мы вернулись из эвакуации встал вопрос – куда пойти учиться. Евреев тогда очень неохотно брали в ВУЗы, такие были времена. А вот в строительный взяли без проблем. Пришлось тянуть все пять лет, а затем еще три года отдать государству и отработать по специальности.

- А когда впервые почувствовали тягу к художеству и к мультипликации?

- Ну художником я был с юных лет. Я был настолько шебушным ребенком, что приходя в гости, родители мне давали бумагу и карандаши, чтобы я рисовал и сидел тихонько. Еще перед войной меня папа сводил в кинотеатр. Я уже не помню. Там шел какой-то анимационный фильм без звука. Мне он очень понравился. И уже в эвакуации, которую мы провели в Самарской области, я старался рисовать ряд картинок – одни и те же герои, только в движении на каждой картинке.

- А как попали в мультипликацию?

- До войны в Киеве была студия научно-популярных фильмов и там создали несколько анимационных картин. В 1959 году мастера, которые создавали довоенные анимационные картины, собратлись в одну группу и решили возродить анимационное искусство именно в Киеве. Тогда в Москве только набирал обороты «Союзмультфильм» и киевские тоже не хотели отставать. Мой друг услышал по радио, что объявлен конкурс художников. Сразу же сказал мне. Я схватил свои работы и помчал. Было очень непривычно – там образовалась очередь, люди показывали друг другу какие-то рисунки, я заглядывал через плечо – что там у других, пока мы все томились в очереди и понимал – что художники из них куда лучше, чем я. У меня были совсем другие рисунки – такие, вроде комиксов. Но мне повезло, что человек, который проводил конкурс ни черта не разбирался в мультипликации. Он посмотрел на мои «комиксы» и сказал – «Это как раз то, что нам нужно». Это я сейчас. С высоты опыта, понимаю, что человек не разбирался в мультипликации и взял меня случайно, забраковав множество действительно талантливых людей. Но тогда все это было только в зародыше. Первое время люди, которых взяли, не понимали, что им делать. Многие просто увольнялись. Тогда я пригласил своих друзей из Киевского инженерно-строительного института. Просто знал, что они классные художники, и строительство – это не их. Они попали в строительную сферу так же случайно, как и я. Так у нас на студии появились Алла Грачева, Володя Дахно, Ефрем Пружанский.

«Во Врунгеле замечаю только наши ляпы»

И с чего начала зарождаться украинская мультипликация?

- Вначале нас отправили на две недели на стажировку в Москву, на «Союзмультфильм». М бродили, кругом заглядывали, но ничего не понимали. Запомнилась только веселая атмосфера в коллективе художников и… пьянство. Когда вернулись в Киев – начали работу над первой картиной – «Приключения Перца». Это было божественно. Никто из нас не то что не имел соответствующего образования, но даже не представлял себе. как делать мультфильмы. Режиссерами картины стали Ипполит Лазарчук и Ирина Гурвич, а мы были мультипликаторами. Первое время работу контролировала Москва. Я так понимаю, что там качали головой с наших усилий, но мы пыхтели, корпели и трудились. Хотя даже не понимали, как нужно резать бумагу. Потом Москва над нами сжалилась и прислали мультипликатора Хитрука. Он показал нам, как резать бумагу, делать фоны и листы. Мультфилм получился очень наивным, множество сцен в нем недоработаны, но это очень дорогой нам всем фильм был.  

- А какая была первая серьезная работа?

- После Перца мы уже имели мало-мальский опыт. К нам пришли пожарные и заказали нам снять картину. Такую, в советском пропагандистском стиле, которая восхваляла бы работу советских пожарников. Сценарий они принесли сами. Мы с Володей Дахно прочли его, переглянулись и поняли, что нам нужно еще работать над сценарием. В итоге простая сказка вылилась в полноценный мультфильм – «Тайна черного короля». На дворе был 1964 год. и это был мой дебют. Но я его записываю всегда и тем ребятам, которые трудились вместе со мной.  

- Не секрет, что в то время была жесткая цензура. Все ли удавалось снять и вс6е ли принимали?

- Нет, конечно. Где Вы видели, что у бедного еврейского мальчика все принимали и сразу? В 60-ых годах мы познакомились с художником Радну Салтухаевым. И начали работу над картиной «Мистерия -Буф». Мы так увлеклись работой, что для нас с Радну на тот момент ничего больше не существовало в целом мире. На мой взгляд у нас вышел потрясающий фильм – с стихами Маяковского, с актерами театра на Таганке. Но нашу картину не приняли. Просто из-за того, что у нее очень шумное начало. В зале сидел худсовет и они просто для себя решили, что начало очень шумное и это никому не нужно. Картину отправили лежать на полку. Хотя ничего антисоветского там не было. Просто там было много шума, много Маяковского, живых актеров, мультипликации. Все было намешано, а в Госкино сидели консерваторы.

- Приходила ли на студию молодежь? Были ли у Вас свои ученики?

- На тот момент мультипликатор Володя Драйцун занялся обучением молодежи. Хотя, у меня в команде тоже были люди, которых учил Драйцун, но они сами признавались, что много чего успели почерпнуть у меня в работе. Я никогда не запрещал людям называться моими учениками. Если человек считает, что я ему что-то показал или чему-то научил - ради Бога.

- Первый фильм, который посмотрел весь Советский Союз и который принес Вам славу был «Приключения капитана Врунгеля». Помните с чего все начиналось?

- Украинской студии давали заказы из Центрального телевидения. Пришел заказ – снять «Приключения капитана Врунгеля». Я, когда услышал, у меня аж душа в пятки ушла. Все дело в том, что книгу Николая Некрасова я прочитал еще в детстве. О чем был текст, уже и не помнил, но вот картинки-иллюстрации к книге запомнились мне на всю жизнь. Поэтому, мне показалось, что я смогу нарисовать эту картину. Сценарий к мультфильму написал Иван Воробьев. Но нам с ребятами он показался скучным. И мы начали импровизировать. Понимаете, сам сценарий, он следует книге. И это скучно – отправился капитан в кругосветное путешествие. М сами придумали, что экипаж и Врунгель отправились в регату. Мне казалось, нужно побольше духа соперничества добавить. Сами же уже придумали и гангстеров, кражу Венеры, агентов… Нам нужен был сюжет и драматургия. И мы добавляли их щедро в картину вопреки сценарию.

- Не боялись, что гангстеры и агенты могут просто не пройти в Москве?

- Конечно, переживали. Н работать скучно и вполовину мы не могли. Я вообще не умею работать так. Помню, когда сдавали Врунгеля, в Москве его принимало руководство «Экрана». В один большой зал приходит руководитель, редактора и все сидят смотрят. В то же время наблюдают за реакцией самого главного – на тот момент это был Борис Хессин. Если главные улыбается, все начинают улыбаться и кивать одобрительно головами. Если он хмурит брови, все поджимают губы в презрительной ухмылке. Когда только начался фильм, я не мог этого выдержать – ожидание мимики на лицах присутствующих. Поднялся, и пошел к выходу. И уже возле выхода, увидел, что люди улыбаются.

- Что испытываете, когда видите на экране «Врунгеля»?

- Иногда, слезы накатываются. Первые серии вообще смотреть не могу. Замечаю во «Врунгеле» только наши «ляпы» - там пиджачок у героя коротковат в отдельных моментах, там то не так, там се не так, там какие-то детали недорисовали. Обычному зрителю это не заметно, но я же создавал фильм – я это все вижу.

- В то же время на экраны вышел мультсериал «Ну, погоди!». Конкуренции не чувствовали?

- Мы были в разных весовых категориях. «Ну, погоди!» - каждая серия фильма была завершенной. У нас же оказался первый советский мультсериал.

- Центральное телевиденье как-то отметило Вашу работу?  

- Мне сразу же заказали «Доктора Айболита», а затем и «Остров Сокровищ». Это была мое признание в Москве и мне было очень приятно. Еще отправили в составе советской делегации на международный фестиваль кино на Кубу. Возглавлял делегацию Георгий Данелия. Нам – членам делегации – дали по 4,5 доллара личных денег. Строго сказали ни с кем не разговаривать, чтобы не нарваться на шпионов. Многие, в том числе и я, ехали за границу и дрожали. В отельном номере я взял бутылку водку, чтобы немного расслабиться. Но сам пить не смог. В это время под моим балконом происходили какие-то танцы. Я подумал, что выйду – может быть найду какого-нибудь зарубежного кинематографиста, разопью с ним водку, ну или на крайний случай познакомлюсь с симпатичной женщиной. Я вышел во двор с водкой и мне сразу же издали начала махать рукой какая-то танцовщица. Я начал махать рукой в ответ. Она подошла и… оказалось, что это мужчина. Такой же кинематографист, только с Колумбии. А вот одет он был странно – в какие-то женские шмотки. Мы тогда вообще не знали, что такое гомосексуализм. Я не спасовал – взял два стаканчика, и мы начали распивать водку. Колумбийского я не знал, но после выпитого мы таки начали понимать друг друга. А на следующий день он подсунул мне под дверь письмо, в котором признался на английском в любви. Я побежал с этим письмом к Данелии, он мне все и объяснил. А колумбиец начал меня дежурить и предлагать интим. В конце концов я со свои нытьем Данелии надоел, и он мне сказал гениальную фразу, которую до сих пор вспоминают в кулуарах: «Мало ли тебя государство раком ставило? Ну стань разок, заработаешь 500 баксов, 100 из них отдашь мне». Я подумал – почему бы и нет. Раком становится я не собирался, я же больше по женщинам, подумал, что выманю как-то у колумбийца деньги и удеру. Отправился на свидание, как на подвиг. В итоге оказалось, что колумбийский киношник такой же нищий, как и я. И он не хотел от меня интима за деньги, а только по согласию. В общем я удрал тогда от него. А Данелия долгие годы вспоминал этот инцидент.

«Остров сокровищ» впопыхах

- Среди коллег вы получили прозвище «Капитан Врунгель». Почему?

- У нас было что-то похожее с мультяшным Врунгелем. Наверное, тот же оптимизм, любовь к жизни, харизма. Я ведь на студии жить без юмора не мог. Один раз меня даже уволили оттуда. Правда, потом, взяли на должность осветителя. Я на новогоднем корпоративе поспорил с коллегами, что рассмешу всех за одну минуту. В итоге разделся и спрыгнул со стола. Спор я выиграл, а вот руководство шутки не поняло. Сейчас, уже на старости, я себе все больше напоминаю своего же капитана Врунгеля.

- Наиболее нашумевшей картиной в вашей карьере стал «Остров Сокровищ». Позже мультипликаторы сознавались, что именно по этому фильму они изучали технику комбинированных съемок.  

- Когда нам заказали «Остров сокровищ» - оказалось, что всей съемочной группе установили очень сжатые сроки. Мы были шокированы. У нас было два года и за это время мы должны были сдать 11 частей картины. Прямо полнометражку. На одну часть обычно давалось время – 6 – 8 месяцев. А тут такой аврал. Поэтому мы начали придумывать, чем можно частично заменить анимацию. Оказалось только съемкой натуры. Поэтому одну часть мы рисовали, а частично снимали настоящих актеров. К стати, песни тоже придумывались на ходу. Единственное, чем мы разбавили сценарий – это несерьезностью. У Стивенсона в книге все очень серьезно, у нас это все с юмором и игрой. Мне до сих пор кажется, что в этом вся прелесть картины – о серьезном мы говорили с зрителем в юморном стиле, дурачась.

- Как относилась семья к Вашей работе?

- Мама с папой считали это занятие несерьезным. На тот момент оно ведь было малодоходным. Зарплата мультипликатора была всего 120 рублей в месяц. Жена считала иначе – она сама мультипликатор, мы с ней долгое время работали бок о бок. Ну а сын Саша сам пошел по моим стопам и стал режиссером.

- Работаете ли сейчас над мультипликацией?

- Мультипликация рухнула в начале 90-ых годов. Все мои проекты и идеи попросту накрылись. Пришлось идти работать в рекламный бизнес. Сейчас, очень понемногу, она начинает возрождаться. В Москве этот процесс идет быстрее, а вот Украине не хватает денег ни на кино, ни на мультипликацию. Я сейчас работаю над персонажами компьютерных игр – это мой хлеб. Но оптимизма не теряю, верю. Что когда-нибудь украинская мультипликация оживет, на нее найдут деньги. Было бы очень приятно дожить до этого момента. Буду рад, если кому-то пригодятся мои старые наработки.

- Не могу не спросить: в творческой тусовке о вас ходит слава знатного ловеласа. Правда или вымыслы?

- Мужчина по своей натуре многогамен. Так что, я не исключение. С молодости люблю пышнотелых высоких женщин бальзаковского возраста. Но сейчас могу больше полюбоваться на таких красоток – возраст уже не тот, да и жена под боком. Впрочем, большинство легенд, которые обо мне слагают в тусовке – это всего лишь легенды и смешные истории. Я их никогда не опровергал, но и не подтверждал.

- А чем сейчас занимаетесь, кроме разработки компьютерных персонажей?

- Живу. Наслаждаюсь жизнью. Стараюсь не лезть в политику и грязные интриги. Люблю посидеть в хорошем ресторане с старыми друзьями и коллегами, выпить, закусить, поговорить, потанцевать. Если приходят за советом режиссеры или мультипликаторы – всегда охотно принимаю их у себя. Вот, пожалуй, и все. Главное в таком возрасте – просто жить с радостью и не унывать, как и полагается каждому народному артисту Украины и истинному еврею.

Поделиться: