Певица Vilna: "Как член жюри Нацотбора на Евровидение может засудить свою песню?"

Певица Vilna: "Как член жюри Нацотбора на Евровидение может засудить свою песню?" Vilna
Интервью

До Нацотбора на Евровидение никто и не знал о существовании проекта Vilna, но в первом же полуфинале она стала лидером по итогам зрительского СМС-голосования и прошла в финал. Несмотря на то, что в Лиссабон в результате поедет не она, один из членов жюри, Евгений Филатов, назвал ее песню Forest song наиболее подходящей для этого конкурса, а ее номер стал самым обсуждаемым на этом Нацотборе.  

— Ирина, после Нацотбора стали поступать приглашения на корпоративы или какие-то другие концерты?

— Да, предлагают спеть несколько песен: сейчас у меня в работе шесть треков. А самое первое предложение поступило от Игоря Кондратюка. Но поскольку во время финала я уже была больна — у меня был бронхит и высокая температура, пришлось отказаться и заняться лечением.

— У вас четыре ипостаси — Vilna, Ирина Василенко, которая участвовала в «Х-Факторе», сольная певица Eria и фронтвумен группы Mysterya. Вы планируете совмещать?

— Eria — это лично я, но сейчас проект заморожен. Ирина Василенко уже четыре года как Ирина Бояркина, потому что во время "Х-Фактора" я вышла замуж, но продюсеры не захотели менять мою фамилию. Группа Mysterya продолжает существовать: совсем недавно, в день рождения Тараса Шевченко, мы получили высшую премию фестиваля "Ше.Пiсня" за лучшую композицию на стихи поэта. Но я не стану в одном концерте объединять песни из разных проектов. Vilna пусть остается "вiльною". А вот Eria и Mysterya в одном концерте возможны.

— Образ, который вы показали на Нацотборе, теперь станет вашим постоянным или будете как-то меняться?

— С нами поработала крутой дизайнер Леся Патока. Костюм мне очень понравился — он не просто украинский, а скорее многонациональный, жителя мира. Главный его элемент — шаманская шуба, в Украине не было шаманов, но были мольфары. А с Украиной его связывают старинные вышивки. Моя прическа ассоциировалась с викингами или сарматами, то есть с древними народами. Я люблю древность — мне кажется, там много искреннего и настоящего... Но была идея не просто сделать один образ, а задать вектор стилистического развития проекта. Поэтому кардинально что-то менять мы не будем. Я бы и в музыке хотела оставить немного этнокраски, потому что мне это близко.

— С чем связана такая разница в оценках вашего номера: в полуфинале вы получили высший балл от зрителей и очень низкий от жюри. А в финале вообще провал...

— Разные оценки зрителей в полуфинале и финале связаны с тем, что они увидели одну и ту же историю. А низкий балл от жюри можно объяснить тем, что мы совершенно для них новые люди. У нас нет общих друзей, мы не пьем с Джамалой кофе и нас не продюсирует Данилко, который сразу сказал, что в финале нас не видит. А Евгений Филатов, комментируя выступление в полуфинале, назвал нашу песню наиболее подходящей для Евровидения, но по сумме результатов жюри поставило три балла... Почему слова расходятся с действиями? Но ведь есть же альтернатива такому судейству, когда жюри связано с кем-то из участников, писали друг другу песни... Как член жюри Нацотбора может засудить свою же песню? Он изначально не может и не будет считать ее плохой... Почему бы не взять людей, оторванных от нашего шоу-бизнеса, например, заграничных продюсеров и экспертов, которые напрямую имеют отношение к Евровидению...

— Кстати, продюсируемая Данилко группа вылетела еще на стадии полуфинала. Так что "кумовство" в их случае не сработало или вы знаете что-то большее?

— Группа не прошла, но Melovin’a он поддерживает очень активно еще с прошлого Нацотбора. Данилко во всех интервью говорил, что он за него.

— Почему вы были единственной участницей финала, которая поздравила Melovin’а с победой и что именно вы ему сказали тогда на сцене?

— Он был уверен, что у него будут низкие оценки от жюри. Тогда я ему сказала: "У тебя самая лучшая поддержка от зрителей и ты получишь высокую оценку!" А уже после объявления победителя: "Молодец! Ты смог и сможешь еще раз!" Что касается нашей низкой оценки от жюри, то после полуфинала я и не надеялась, что в финале все будет лучше.

— Дальнейший репертуар будет на английском или украинском языке?

— На двух языках, но европейский рынок для нас в приоритете.

— Вы хотите пойти по дорожке "ДахаБрахи"?

— Мы ставим себе планку намного выше, чтобы достичь ее хотя бы на 80%. А если поставить себе планку "ДахаБраха", то мы и до них не дойдем. Они показали, что украинская группа может быть популярна не только среди наших эмигрантов, но и местного населения. Кроме того, возможны контракты с серьезными заграничными лейблами. Я как раз ориентируюсь на успехи нашей альтернативной музыки — Jinjer, Stoned Jesus и Sinoptik. Интересно, что все эти группы с востока Украины.

— В "Х-Факторе" вы исполнили много кавер-версий, которые тоже стали популярными. Почему не рассматриваете вариант использовать самые удачные?

— Я пела их только потому, что мне не разрешали исполнять свои песни. Я много раз просила дать мне такую возможность, на что продюсер проекта сказала: "Это нужно заслужить". Видимо, я не заслужила. Я просила об этом и своего тренера Игоря Кондратюка, на что он мне отвечал: "Ирина, а почему ты не хочешь спеть "Кольоровi ярмарки"? Это ж такая хорошая песня".

— Где сложнее было соревноваться — в "Х-Факторе" или на Нацотборе?

— Без разницы. Правда, в "Х-Факторе" больше эфиров, а значит, и возможностей больше. Но я еврофан и очень люблю Евровидение. Поэтому для меня это был личностный вопрос — участие в Нацотборе. Хотя в следующем году участвовать в Нацотборе не планирую.

— За что вы так любите Евровидение, ведь этот конкурс далек от реальных европейских и мировых трендов в музыке?

— Я согласна. Но каждый год со мной остается две-три песни из этого конкурса, и я слежу за судьбой понравившихся мне артистов. В прошлом году моей любимой композицией стала та, которая даже не прошла в финал, — Blackbird финской певицы Нормы Джон. Также я открыла для себя на Евровидении Лорин и до сих пор смотрю, что нового она выпустила. Но бывает и наоборот: многие еврофаны полюбили песню грузинской певицы Нины Сублатти Warrior, но с 2015 года она ничего нового так и не выпустила. К сожалению, многие артисты, которые хорошо себя показывают на Евровидении, потом остаются невостребованными. Например, певица из Латвии, которая несколько лет назад заняла достаточно высокое место, на следующий год оказалась участницей российского "Голоса". И судила ее Полина Гагарина, которая соревновалась на Евровидении именно с ней... Если бы O.Torvald были начинающей группой, то после такого результата они просто не смогли бы выстоять. Но поскольку они у нас уже популярны, то для их фанов результат Евровидения не был чем-то из ряда вон выходящим.

— Как вас после "Х-Фактора" занесло в рок-оперу "Моцарт": продюсеры увидели и пригласили?

— Продюсер этого проекта нашла меня в Facebook и пригласила на кастинг. Ко мне, как и к другим ребятам, долго присматривались. Знаю: многим отказали, потому что они характером, например, не вышли или будут проблемными в работе. Меня спрашивали: знаю ли я о проекте "Моцарт"? Ведь позвав на кастинг, меня не предупредили, о каком мюзикле будет идти речь. Потом спросили, кого бы я хотела сыграть, и я ответила: "Моцарта". Это сильно ее удивило. Но мне дали роль жены Моцарта.


Топ-10 самых ярких участников Евровидения-2018


— Трудно было этой рок-опере набрать популярность, ведь киевляне видели французский оригинал?

— Мы выступали вместе с исполнителями главных ролей из Франции и очень переживали, как они нас воспримут. Хотя до этого с нами на протяжении года работали французские продюсеры и педагоги, которые учили нас правильно петь по-французски. Потом мы показывали мюзикл своими силами, и у нас был успешный тур по 18 городам Украины.

— До того, как стать певицей, вы занимались компьютерной графикой для фильмов, каких именно?

— Это было до "Х-Фактора". До войны это были заказы со стороны российского кинематографа и совместных с Украиной проектов. Я работала над "Балладой о бомбере", "Мотыльками" и "Тот еще Карлосон" с Галустяном.

— А как на работе воспринимали ваше участие в "Х-Факторе"?

— Меня ждали полгода. Пока ты в конкурсе, живешь в изоляции на базе под Киевом, и тебя не то что домой, даже в город не выпускают. Я до сих пор не понимаю, зачем это делается. Только уже после шоу я пришла на работу, но решила: раз уж мне дали такой толчок — нужно заниматься музыкой.

— Ваш муж — гитарист в группе Mysterya. Он не ревнует вас к успеху и нашлось ли ему место в проекте Vilna?

— Нет, в проекте Vilna ему места не нашлось. Мы оба хотим, чтобы наша с ним группа Mysterya жила и процветала, но у меня теперь много времени уходит на Vilna, приходится пропускать репетиции, и ребята собираются без меня. Даже тогда, когда мы участвовали в "Ше.Пiснi" и понимали, что у нас большие шансы победить, я все равно смогла посетить лишь одну репетицию. Но несмотря на это, муж мне помогает и показывает колоссальную выдержку.

— А Mysterya для него — основной источник доходов?

— Нет, он звукорежиссер концертов и на телевидении. Он работает на заказ и часто ездит за границу.

Хотите первыми получать важную и полезную информацию? Подписывайтесь! ВЕСТИ в Telegram, ВЕСТИ в Viber, ВЕСТИ в Facebook и ВЕСТИ в Instagram

Новости партнеров
Загрузка...
Загрузка...