"Порошенко склонял купить корабль с его верфи в 2,5 раза дороже"

В фокусе

"Порошенко склонял купить корабль с его верфи в 2,5 раза дороже" - фото
Сергей Бондарчук

Сергея Бондарчука можно считать одним из первых "диссидентов" при новой власти. О невозвращении в Украину он объявил вскоре после публичных обвинений ГПУ (подозревается в завладении около $7,4 млн), после чего получил политическое убежище в Британии. И, несмотря на свое активное участие в Евромайдане, является одним из ярых критиков постмайданной власти.

— Сергей, выезжая из Украины в декабре 2014-го, вы понимали, что обратно уже не вернетесь?

— Когда я выезжал из страны, ощущения, что безвозвратно, — не было. Я ехал в командировку как офицер Службы безопасности Украины, на учебу в Великобританию. Не было и мысли о том, что не вернусь...

— Учились в Британской Defense Academy?

— Да, повышал квалификацию. Однако было определенное понимание. С момента инаугурации Петра Порошенко я знал, что президент дал задание Генпрокуратуре найти и открыть против меня любое уголовное дело.

— Что значит "любое"?

— Не имело значения, какое. Мне стало известно об этом. Ко мне, как к офицеру СБУ, которым я был в тот момент (в мае Сергей Бондарчук вернулся на службу в спецподразделение "Альфа" СБУ. — Авт.), подошли другие офицеры — из контрразведки. Два человека, их фамилий я не буду называть. И сказали: "Сергей Васильевич, такая ситуация — мы сегодня имели встречу со следователями из Генпрокуратуры, неофициальную. Они просили у нас любой компромат на вас в связи с заданием что-либо найти и открыть против вас дело".

— Это было весной?

— Май или июнь 2014 года. Я воспринял эту информацию не так серьезно. Думал, что это какое-то преувеличение. Потому что мне было странно слышать такое: началась агрессия против нашей страны, мы потеряли Крым, на пороге — военные действия. А тут такое задание... Бороться с внутренними оппонентами. Я и представить не мог, понимаете? И после того как я инициировал несколько встреч с ближайшим окружением Порошенко, — потому что я понимал, что это задание возможно только с его стороны, — я получил тому подтверждение. Я встретился с совершенно разными людьми, и они мне сказали: Сергей, мы не знаем, что происходит, но, когда он слышит твою фамилию, он становится сам не свой.


"У каждого преступления есть имя и фамилия". Почему арестовали экс-главу Генштаба – все версии


— При этом вы себя не позиционировали как противник Порошенко?

— Как противник — нет. Но и как сторонник — также не проявил. У нас очень странные отношения, и в течение всего времени я всегда имел возможность говорить ему "нет", говорить то, что думаю на самом деле. Так что он знал, что я скорее ему оппонент, нежели сторонник... А в тот момент, если припомнить, еще стоял Майдан — и его надо было как-то сворачивать.

— То есть людям нужно было сказать что-то, чтобы они уходили?

— Да, и у меня была такая позиция: пока на Майдане стоят люди, даже в том виде, в котором он оставался, — это все равно раздражающий фактор для тех политиков, которые взяли на себя обязанности перед тем Майданом. Эта позиция не укладывалась в ту стратегию, которую выбрали Порошенко и компания. Кроме того, я офицер, и у меня широкий круг общения в армии и спецслужбах. Это люди, с которыми я учился и дружу, и это также стало определенным раздражителем. Я друзьям говорил, что происходящее не совсем верно...

— В Британии вы находились до весны 2015 года?

— Если не ошибаюсь, до 10 или 15 апреля.

— Что произошло потом, почему приняли решение не возвращаться?

— Во время обучения, в двадцатых числах января из СМИ узнал, что генпрокурор Виталий Ярема на одной из пресс-конференций сказал, что мне вручено подозрение. А буквально через несколько дней — что меня поставили в розыск как человека, уклоняющегося от следствия. Я, признаться, был удивлен — ведь находился в официальной командировке, и в Службе безопасности прекрасно знали, где я нахожусь. Более того, мой телефон был включен, они знали, где я, по роумингу. И деньги я снимал со своей карточки. На свое имя, с банкоматов. То есть оперативникам мое местонахождение было известно. Но никаких контактов со мной ни со стороны посольства Украины в Великобритании, ни с чьей-либо еще стороны не было. Для меня это был сигнал: им не нужно расследование, а нужно меня дискредитировать и сделать из меня преступника в СМИ.

— Это более-менее удалось, ГПУ действовала активно.

— Безусловно.

— И Юрий Луценко писал — мол, в Британии Бондарчук нашел "тихую гавань"... Что вы чувствовали в тот момент?

— Это уже позже было. Вот моей первой же реакцией было вернуться в Украину. А потом я переговорил со своей семьей и друзьями. Они мне сказали: "Сергей, не занимайся глупостями, головой стену Лукьяновского СИЗО ты не пробьешь, а правду никто не ищет — просто назначают виновных". Понимаете, они до сих пор так делают — говорят как о "руке Кремля" обо всех, кто критикует нынешнюю власть.

— Тут мы вас прекрасно понимаем, нас также "назначили" врагами...

— Вот видите. Было очень сильное чувство несправедливости: когда тебе навязывают то, к чему ты вовсе не имеешь никакого отношения. Ведь я в РФ персона нон-грата с 2008 года, более того, стою в списке ФСБ на арест. В моем отношении, правда, решили выбрать немного другую стратегию. И вот в феврале 2015-го я начал писать письма, посты в "Фейсбуке" о происходящем. И начал думать, что мне делать, когда закончится мое обучение. Меня могли бы отозвать из командировки или попросту уволить... Решающим моментом стал звонок моей бабушки. Ей, знаете, 14 марта исполняется 96 лет! И она тогда очень попросила меня не возвращаться. Вот я и принял решение: буду более опасен для лживой украинской власти тут, в Британии. И пошел просить политического убежища.

— По поводу конкретных обвинений. Вам инкриминируют завладение $7,428 млн у госкомпании. У них достаточная доказательная база?

— Я не говорю, что события, о котором вы говорите (хищение средств. — Авт.) не было. Но период, о котором идет речь, — это 2004 год. А я стал директором "Укрспецэкспорта" в марте 2005 года. Дело сфальсифицировано и сфабриковано. Дело против моих бывших заместителей было закрыто еще в 2015-м по истечении сроков давности. А мое — продолжает жить своей жизнью.

— В каком вы сегодня процессуальном статусе?

— Мое дело приостановлено с 2015 года с формулировкой, мол, они не знают, где я нахожусь.

— Любопытная формулировка. Я с вами быстро связался...

— Это единственная формулировка, которая дает им возможность не отправлять дело в суд или закрыть. А они не могут сделать ни того, ни другого. Хотя — да, они ведь отправляли документы на экстрадицию, и я проходил экстрадиционную процедуру. То есть когда меня позвали в полицейский участок — я пришел. Британия их проинформировала о том, что я нахожусь по такому-то адресу. Генпрокуратура Великобритании также сообщила. Более того, мои адвокаты передали им данные о моем месте жительства. Но они делают вид, что ничего не знают.

— Но вас все-таки задерживали?

— Политическое убежище и вопрос, связанный с экстрадицией, отличаются друг от друга. Это две разные линии. Когда я попросил убежища, мою ситуацию начали изучать. Тут не работает презумпция невиновности. Когда просишь убежища, должен доказать, что есть преследование, и оно именно политическое.

— Вам это удалось?

— Это была очень кропотливая работа, связанная с документами и свидетельствами разных людей. Они давали их моим адвокатам. После того они прилетели в Лондон и дали показания в Лондонском суде. И тот принял решение: против нас используется политически мотивированное дело, а ГПУ используется как инструмент. В итоге убежище получил не только я, но и вся моя семья — супруга и дети.

— Почему вас не начали судить заочно, как, например, Виктора Януковича?

— Не знаю. Мне сложно сказать, что происходит в головах Генпрокуратуры. Особенно — в голове у генпрокурора. Могу только сказать, что мы были крайне удивлены, узнав, что моим делом занимается 61 человек. Это 44 следователя и 17 прокуроров. Мои адвокаты сказали, что такого еще никогда не видели. Поэтому и следователи постоянно меняются — сейчас уже новый. Он делает какие-то новые движения... И, тем не менее, ГПУ было нанесено несколько существенных ударов. Суд Лондона дал оценку уголовному делу против меня в Украине. И отказал Украине в моей экстрадиции. Мне вот добавить к этому нечего. Кроме, разве, одного момента — обратите внимание, как используются ресурсы государства, которые не резиновые. Следователи прокуратуры, прокуроры, оперативники СБУ, МВД... Якобы что-то там расследуют. Обслуживают верхушку власти в каких-то ее пожеланиях. Ведь как это происходит на деле? Есть Бондарчук, есть еще 20 таких фамилий. И все, реальными делами уже заниматься некому!


Мы продали грузинам лишь один "Бук" с истекшим сроком годности – экс-глава "Укрспецэкспорта" Сергей Бондарчук о "грузинском следе" в деле Боинга


— Слушайте, так какие все-таки проблемы во взаимоотношениях у вас с Петром Порошенко? Что стало причиной?

— Ну, сказать сложно о конкретной причине, личное ли это или чья-то просьба — так сказать, коллективное решение... В феврале 2014-го, как только был выбран новый глава Верховной Рады, Валентин Наливайченко подал мою кандидатуру как своего первого заместителя, главы Антитеррористического центра. Я должен был руководить АТО в Украине. И Турчинов 40 дней не подписывал этот указ. Более того, он подтвердил это во время заседания по Януковичу на суде, мол, решил тогда, что моя кандидатура ему не подходит. А почему это сделал — это уже другое дело. Но он навредил — и противодействию агрессии в Крыму, и недопущению того, что произошло на востоке. Это для меня очевидно. Возможно, это и было одной из причин (выдворения. — Авт.)

— А что касается президента лично?

— С Петром Порошенко мы знакомы с 2001 года где-то. У нас было много противоречий, но они были мировоззренческими. Ни бизнеса, ни общих планов не было. Мне просто не нравились его предложения и просьбы. Поэтому я часто говорил ему "нет".

— Например, в каких ситуациях? При работе в "Укрспецэкспорте"?

— Конкретно — да. Во-первых, с его стороны последовала даже не просьба, а требование. Он мне сказал, что, как секретарь СНБО, должен иметь своего человека в "Укрспецэкспорте", который отвечал бы за экономически-финансовый сектор. Я тогда отказал. Во-вторых, он начал склонять меня к покупке одного военного корабля с его верфи, "Ленинской кузни", по цене почти в 2,5 раза выше, чем он стоил на самом деле. Я ему также отказал. А потом — купил судно по той цене, которую считал справедливой.

— О какой сумме идет речь?

— Он хотел $10 млн. Я купил за $4 млн. Был и еще один пример. Он пытался рэкетирским путем забрать 25% предприятия "Мотор Січ". Я был вынужден обратиться к президенту Виктору Ющенко, чтобы защитить Богуслаева (Вячеслав Богуслаев, президент АО "Мотор Cіч". — Авт.) от господина Порошенко.

— В каком году это происходило?

— В 2005-м. И у нас было множество подобных примеров. Но в связи с тем, что я умею говорить "нет"... Мне нет смысла и обращаться куда-либо за помощью. Просто живу своей жизнью. Допускаю, что это также накапливалось и у него в моем отношении. Не знаю, время покажет.

— Прокомментируйте скандал с "Укроборонпромом" и семьей Гладковских. Есть ли понимание о правдивости этих данных?

— Важно, что это не совсем расследование. Мы должны называть вещи своими именами: это был "слив" информации из правоохранительных органов, конкретно — прокуратуры, через группу журналистов. Почему это сделали сотрудники прокуратуры, мне неизвестно.

— Почему вы считаете, что информация "вытекла" из прокуратуры?

— Не "считаю", а знаю. Изначально данные — из ГПУ. А вот кто использовал журналистов, кто исполнитель — не знаю. Теперь второй вопрос. Я бы разграничил две составляющие дела: работу "Укроборонпрома" и "Укрспецэкспорта". Во второй компании это вопрос, связанный с внешними контрактами, обеспечением Минобороны и других подразделений в Украине. Это происходит за счет бюджета, налогоплательщиков. И когда говорят, что завозили российские высотомеры, чтобы поставить их на Ан-26 для Казахстана, это было требование казахов, а не Украины, — поставить эти приборы. И перед Украиной стоял вопрос: либо отказать заказчику, сказав, что делать этого не будем. И потерять контракт. Либо выполнить и продолжить сотрудничать с Казахстаном. И это важно. А вот все связанное с деньгами налогоплательщиков, военного налога в 1,5% — тут надо не руки рубить, а шкуру снимать. Ведь это недопустимо в принципе. Тем более, во время войны. Увы, я убежден, с высокой долей вероятности информация, показанная журналистами, — правдива.


Вторая часть резонансного расследования - озвучены суммы прибылей фигурантов скандала с "Укроборонпромом"


— Насколько нормальна ситуация с "золотой молодежью" в оборонке?

— Проблема непотизма есть в любой стране. Другое дело, что настоящие элиты (а у нас их нет, есть только правящий класс) понимают риск: подобный скандал в любой цивилизованной стране будет нести колоссальную опасность. Кого бы ни касалась эта ситуация — президента, министра обороны. А в украинской политике проблема "отцы и дети" была всегда: при Януковиче, Ющенко, Кучме. Разве что при Кравчуке этого еще не было, он был президентом слишком короткий срок, не смог сформировать такое мировоззрение.

— Сейчас это похоже на какой-то расцвет семейственности.

— Это так. И скандалов было масса. С сыном Пашинского, который работал в "Спецтехноэкспорте". Сыном Авакова. Не могу сказать, виновен он или нет, но вся страна видела, как он заходит к замглавы МВД, обнимается, целуется с ним и ведет какие-то разговоры о каких-то рюкзаках. Это ведь те преференции, которых не имеет ни один бизнесмен. В какой-то мере это связано с их внутренним миром. И это сами чиновники разрешают так себя вести. Немного чиновников способны попросить сына начальника подождать в приемной, а тем временем — набрать шефа и уточнить: "Тут ваш сын, у него предложение коммерческого характера, так мы продолжаем общаться или нет?" В 99% случаев начальник скажет: "Никаких разговоров!" Вот взять то же "дело Онищенко" (экс-нардеп, обвиняется в завладении свыше 1,6 млрд, полученными от продажи газа, убыток ЧАО "Укргаздобыча" оценивают в 740 млн грн. — Авт.) — то, что ему инкриминируют, он не смог бы сделать без чиновников госкомпании "Укргаздобыча"! Тут проблема маленьких людей, принимающих большие решения. И следствию нужно выходить на них, а не иметь претензии только к бизнесу.

— У вас такое тоже было?

— В "Укрспецэкспорт" я пришел с двумя людьми: главным бухгалтером и водителем. Все остальные люди, назначавшиеся на должности, были из среды "Укрспецэкспорта". Я изучил людей, их личные дела, опыт и назначил их на должности. Не по принципу: "пришли енакиевские — и пол-Енакиево при портфелях, пришли винницкие — и пол-Винницы обезлюднело".

— Но вы видели людей, прямо задействованных в схемах?

— Не могу сказать, что при мне не было коррупционных действий. Но "Укрспецэкспорт" вообще не работал с деньгами украинских налогоплательщиков. К бюджету отношения мы не имели, работали только по внешним контрактам. Поэтому, возможно, что-то где-то и происходит. Но угрозы для бюджета это не несет. Еще важно то, что директор "Укрспецэкспорта" или "Укроборонпрома" не должен заниматься расследованиями. Это не его дело, а задача НАБУ, прокуратуры, СБУ. И отсюда у меня вопрос к этому скандалу: как может быть, что журналисты показывают эти очевидные вещи, а правовой оценки тех органов, которые были созданы для расследования (НАБУ, САП) — нет? А то, что происходит, — это показуха. Пытаются вскочить в последний вагон уходящего поезда.

— Полагаете, семейство Гладковских понесет какое-либо наказание в случае доказания их вины?

— Не может быть избирательного правосудия. Нельзя наказать одного Гладковского, а Свинарчука — не наказывать. Бороться не с фамилиями надо, а с тенденцией. Как можно спрашивать, что я "полагаю", когда я вижу прямо, как все тендеры Минобороны выигрывает корпорация "Богдан" (связана с Петром Порошенко. — Авт.), а не КрАЗ?! "Богдан", у которого и собственного производства-то нет! А качество продукции ниже плинтуса, я знаю это от своих друзей, связанных с армией.

— "Вести" делали расследование о чудовищных проблемах с их санитарными автомобилями...

— И при нынешней власти ваша работа впустую. Верю, что ей осталось 26 дней. И верю, что, если новый президент не выполнит общественный заказ на наказание всего, что происходило в последние годы, — он долго не протянет. Можно ведь много говорить о "попередниках". Но за пять лет их уже нет. Они и по сроку меньше были у власти, чем эти... Эти, кто построил свой достаток на крови. А кровь просто так не высыхает.

— Вы сами вспомнили Александра Онищенко. Именно он поддержал вас в 2015-м. Почему?

— Мы с Онищенко учились в одном военном училище. Знакомы много-много лет, когда были еще просто курсантами. В 2015-м я его, кстати, увидел впервые за 10 лет. И мы, действительно, общаемся. Не часто, но, когда я его набираю, он снимает трубку. А вот общих дел у нас нет. Кроме одного. Оно связано с Петром Порошенко и его окружением.

— В Лондоне проживаете с семьей?

— Да, супруга и дети тут еще с 2012 года. Мне было понятно еще тогда, куда движется страна, и я защищал своих детей. Мы снимаем тут квартиру, своего жилья нет.

— А в каком районе?

— Центральном, Найтсбридже. Живем, как нормальная семья: школа, университет, прогулки.

— Чем вы занимаетесь в Лондоне?

— Семья и самообучение. Я получил немало времени, чтобы проанализировать свои ошибки, изучить английский язык и культуру. Общаюсь с британскими, французскими политиками, экспертами, журналистами. Ко мне обращаются за консультациями, прогнозами.

— Кстати, наших там много?

— Постоянно прилетают. И просто друзья. Вот прямо сейчас прилетели. И депутаты, министры, представители этой власти. И бизнес. Без фамилий — я людям проблем не хочу создавать. Но контакты поддерживаю на всех уровнях, включая кандидатов в президенты. Когда ты не находишься внутри процесса — видишь некоторые вещи по-другому. И передаешь настроение, которое наблюдаешь в британской среде. Мне будущее Украины небезразлично.

— Какое место Украина занимает в британской повестке?

— Тут 75% внимания приковано к Брекситу. И в остальных 25% Украины почти нет. Но с момента отравления Скрипалей, агрессии РФ ситуация изменилась.

— На какие средства живете? Аренда жилья рядом с Гайд-парком стоит недешево.

— Если посмотреть на мою декларацию, то еще задолго до "Укрспецэкспорта" у меня были в ней официальные деньги.

— Заработали в бизнесе?

— Да. Более того, их происхождение указано совершенно четко. Эти деньги были предъявлены в Лондонском суде, там было зафиксировано по суммам, кто мне их присылал и что это за деньги.

— То есть они полностью "белые"?

— Да, "белые". Человек, который покупал у меня определенный ресурс, даже специально прилетал в Лондон, чтобы дать показания на суде о том, что он действительно перечислял мне эти средства. Теперь правительство Англии знает, за какие деньги я тут живу.

Загрузка...