Бой за степлер. Как военный прокурор Украины забыл про 300 суицидов ради офиса

В фокусе

Бой за степлер. Как военный прокурор Украины забыл про 300 суицидов ради офиса - фото
Анатолий Матиос очень гордится своей татуировкой в виде совы. Фото: pravda.com.ua

Военный прокурор Анатолий Матиос пообещал, что в ближайшее время отберет у редакции газеты «Вести» офисное помещение в центре столицы. Для того чтобы похвастаться своими успехами в борьбе с журналистами, он собрал брифинг, где потряс решением суда от 28 сентября.

«Я рад, что издание «Вести» теперь должно будет обратиться к национальному агентству по управлению активами и продолжить или заключить с государством соглашение об использовании помещений, а это 3-й этажа «Гулливера» (бизнес-центр в центре Киева. — Авт.). Почти пять тысяч квадратных метров. Речь идет о том, сможет ли оно там в дальнейшем использовать украденное имущество», — сказал он.


Медиа Холдинг Вести Украина не намерен покидать офис: МХВУ будет отстаивать свое право и условия аренды в БЦ "Гулливер"


При этом Матиос не стеснялся в выражениях, допуская оскорбительные высказывания о якобы недостаточной «интеллектуальной глубине» нашего издания. А недавно в одном из интервью и вовсе опустился до использования уличного слогана заказных акций протеста против «Вестей» — «Вести жести».

Вероятно, достаточно частые наши статьи о том, что творится с преступностью в армии, изрядно поднадоели Матиосу. Но хотим сразу предупредить главного военного прокурора — коллектив «Вестей» никуда выселяться не собирается, даже если Матиос вновь приедет к «Гулливеру» на броневике или прилетит на вертолете.

Матиосу не наливать

Примечательно, что на главного военного прокурора нет управы даже у квалификационно-дисциплинарной комиссии прокуроров, которая вынуждена была открыть против него дело за нецензурную брань в соцсетях. С просьбой об этом обратилась международная правозащитная организация Transparency International. По их данным, 25 мая Матиос в Facebook разместил пост с использованием нецензурной лексики (речь идет о картинке с подписью «П..й цунами! Мао с нами!»).

А еще Матиос якобы предлагал журналисту $10 тыс. за подготовку выгодного для него сюжета. «Но для Матиоса никакие законы не писаны. Он любит повторять фразу, мол, «я маю розкiш говорити те, що думаю». Но его постом с матами были шокированы многие прокуроры, хотя и до этого его слог удивлял. Все смеются над его любимыми мышами и кактусами, которых он вставляет чуть ли не в каждом посте. Тогда шутили: Матиосу больше не наливать», — рассказал «Вестям» источник в ГПУ.

Не раскрывают убийства военных

Но это полбеды. На самом деле военная прокуратура настолько увлеклась самопиаром, что после дела о батальоне «Торнадо», которых винят в пытках в зоне АТО, и убийстве адвоката ГРУшников (именно Матиос пытался выдать его за расправу Кремля, а на самом деле, как выяснили «Вести», это оказалось преступлением на бытовой почве) о раскрытии военных преступлений не слышно.

По словам бывшего заместителя военного прокурора центрального региона Анатолия Маркевича, в 2014 году ведомство было воссоздано именно для раскрытия военных преступлений. «Но им сейчас интереснее с помпой задержать взяточника, показать обыск, раскладку купюр на ковре. Ведь раскрытие суицидов и убийства военных не принесет такого пиара. Если посмотреть результат работы военной прокуратуры, то процент раскрываемости у них мизерный», — говорит «Вестям» Маркевич.


Клименко: Видимо, мои фото Матиос прижимает к сердцу трепетнее, чем свою собачку


По его словам, военная прокуратура специально создает ситуацию, когда убийство, суицид или несчастный случай в воинской части квалифицируют как обычное убийство. «Они специально убирают военную мотивацию и квалифицируют дело как обычное убийство и спихивают полиции. Там тоже этим заниматься не хотят, в результате смерти военных просто никто не расследует. Потому что расследование военных преступлений — дело очень кропотливое, нужно еще и на место событий выезжать», — говорит Маркевич.

Поправить эту ситуацию мог бы генеральный прокурор, но он этого не видит, вероятно, потому что сам без юридического образования. И слушает все, что ему говорит военный прокурор. Поэтому небоевые потери у нас растут, а прокуратура занимается самопиаром

Анатолий Маркевич

Самоубийство пятью выстрелами

Слова Маркевича подтверждает и официальная статистика. В прошлом году, по данным Минобороны, в АТО погибли 211 военных, при этом небоевых потерь намного больше: самоубийств — 63; убийств — 30; дорожно-транспортных происшествий — 18; отравлений (алкоголем, наркотическое и другое) — 10, неосторожного обращения с оружием — 39; нарушений мер безопасности — 4; смерти в следствие болезней — 58; несчастных случаев — 29 и других — 5. Всего — 256
Например, в Миргороде Полтавской области разразился скандал вокруг загадочной смерти капитана, 26-летнего Василия Хукало. Военнослужащий из 3-го территориального узла правительственной Госспецсвязи и защиты информации погиб еще 15 января. И, по версии полиции, причиной стало самоубийство. Но родные не верят, ведь у парня нашли три отверстия в затылке от пуль, а он мог знать о махинациях руководства. Почему-то делом занимается полтавская прокуратура, а не военная, хотя это их прямая обязанность.

«У нас около 300 суицидов военных, и их вроде как не замечают. И многие очень сомнительные: это либо убийства, либо доведение до самоубийств. В одном из случаев было пять выстрелов в шею. Я встречался с людьми, которые занимаются «самоубийством» офицера еще от 2015 года. Офицер мог быть причастным или свидетелем перемещения через границу товаров. Ночью поговорил с коллегой, сказал: «Иду отдыхать», а через пару часов его нашли мертвым — на груди разорвалась граната. Но военная прокуратура отмахивается», — сообщил Маркевич.

Выносят все подряд

Экс-заместитель главы ГПУ Николай Голомша также считает, что военная прокуратура нарушает Конституцию и занимается несвойственной ей функцией. «Военная прокуратура должна заниматься исключительно военными преступлениями, так записано в законе, — говорит Голомша «Вестям». — А у нас в стране царит правовой нигилизм, когда правоохранительные органы вмешиваются в малый и средний бизнес, проводят там обыски. Что им там делать? Для этого есть налоговые органы. А они друг за другом ходят — одни сервера изъяли, за ними вторые идут, забирают компьютеры, Потом третьи забирают то, что осталось. И каждый считает, что он прав. Силовые органы сегодня работают по указке своего начальства, плодя и покрывая свои грязные схемы  нападениями на бизнес».

Загрузка...